Перевести страницу

Мои произведения/статьи

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Светлана Князева О либерализме и либералах XIX столетия: спор о либерализме и консерватизме, о Тьере и Бисмарке с коллегой Ильёй Жениным

Светлана Князева


О либерализме и либералах XIX столетия: спор о либерализме и консерватизме с коллегой Ильёй Жениным

Я - автор ряда документальных фильмов по истории, теории и практике либерализма, дихотомии "либерализм-консерватизм", участник передач цикла "Либерализм" в программе "Час истины" на канале 365 Дней ТВ - Red TV.

Уверена: в условиях, когда в России (не без участия официальной пропаганды, осуществляемой через каналы СМИ), создалось крайне искажённое представление о сути, возможностях, перспективах либеральной традиции в Европе (и евроатлантическое пространстве), а "либерастов" и "либерасню" упрекают в бездуховности, аморализме, слабости и нежизнеспособности, мягкотелости и попустительстве, даже в тоталитарных проявлениях и пр. - в этих условиях передача, состоявшаяся уже несколько лет назад (в 2012 г.) представляется более чем актуальной.

     

   



Экспертное суждение аналитика Светланы Князевой о феномене либерализма.


Один из таких фильмов представляю Вашему вниманию.


Смотрите прямо сейчас фильм-дискуссию экспертов Светланы Князевой, Ильи Женина и ведущего Александра Друзя о либерализме и консерватизме, пройдя по ссылке:

Часть I:

http://www.redmediatv.ru/history/chas-istiny/19-j-vek-evropa-liberaly-i-konservatory.html


А также на YouTube:

https://m.youtube.com/watch?v=1aSRkUARYyM


Метки выпуска: история, Александр Друзь, Светлана Князева, Илья Женин, Западная Европа, российская история, история мира, либералы, консерваторы


К середине XIX века большую популярность в странах Запада стала приобретать либеральная доктрина, а в развитых европейских государствах – Великобритании (родине либерализма), Франции, США, затем в Италии и других странах утвердились либеральные системы. Оппонентом и антиподом либерализма стала консервативная система взглядов, теория и практика консерватизма, также получившая распространение в европейском пространстве Великобритании и других странах и базировавшаяся на соблюдении обычаев и традиций европейского романтизма.



Часть II:

http://www.redmediatv.ru/history/chas-istiny/19-j-vek-evropa-liberaly-i-konservatory-chast-2.html

А также на YouTube:

https://m.youtube.com/watch?v=6VetNGVzDAk


Метки выпуска: Европа, история, Александр Друзь, Светлана Князева, Илья Женин, XIX век, российская история, история мира, либералы, консерваторы


Либерализм выступает, с одной стороны, как политическая идеология, а с другой стороны может рассматриваться как экономическая доктрина. Идеология консерватизма, реализовавшаяся в большинстве стран Европы в 19 столетии, ставила своей целью эволюционное развитие общества и государства, в основе этого пути лежат традиции и обычаи. Противоречия с либерализмом значительным образом повлияли как на консерватизм, так и внесли изменения в либеральную доктрину.


А часть III представляет фильм о выдающихся - харизматических - европейских политиках XIX столетия - крупном политическом деятеле Франции, либерале Луи Адольфе Тьере и выдающемся политике эпохи, создателе единой Германии, консерваторе Отто фон Бисмарке.


Метки выпуска: Отто фон Бисмарк, история, Александр Друзь, Илья Женин, российская история, история мира, Светлана Князева, либералы, консерваторы, Луи Адольф Тьер


Цель программы – анализ харизмы и выдающихся качеств двух крупнейших политиков XIX века, обладавших несомненным политическим даром и блестяще овладевших искусством дипломатии – Луи Адольфа Тьера и Отто фон Бисмарка. Они представляли различные направления в политическом спектре Европы – либеральное и консервативное, и проявляли свой талант в конкретных историко-политических условиях Европы середины XIX столетия.

http://www.redmediatv.ru/history/chas-istiny/lui-adolf-ter-i-otto-fon-bismark.html





            .                    .      



           .  

Здесь написано "Идеалы и Свобода"




Приговор истории


Исторический тупик


Смотрите также исторический спор о НикколО Макиавелли - человеке, философе, политике.

Метки  выпуска: история, Александр Друзь, Медичи, эпоха Возрождения, российская история, история мира, Никколо Макиавелли, Светлана Князева, Марк Юсим
В программе рассказывается о Никколо Макиавелли (1469 – 1527) – итальянском политическом мыслителе и историке эпохи Гуманизма. В 1498 – 1512 он был секретарем Совета десяти Флорентийской республики, выполнял важные дипломатические поручения. После возвращения к власти Медичи был отстранен от службы, заключен в тюрьму и затем выслан в свое поместье близ Флоренции. 


http://www.redmediatv.ru/history/chas-istiny/nikkolo-makiavelli-politik-i-filosof.html




Фотографии позаимствованы автором с соответствующих сайтов и являются их собственностью.

Лана Аллина. Снов очарованья аромат. Из цикла "Сны Веры Не-Павловны". Русская старина. Отрывки из романа "Вихреворот сновидений. Интеллектуальная проза Ланы Аллиной

Лана Аллина

*** Снов очарованья аромат
(Второй сон Веры Не-Павловны) 

Цикл "Сны Веры Не-Павловны. Русская старина из романа "Вихреворот сновидений"

Текст:

http://sklenenymustek.wbs.cz/Skleneny-mustek-.html?vyhledavani=&vsude=1&list=&xmlid=1609044

31.05.2016 г. 17::00 радио "Русская культура", программа"Современники и классики" -  передача (2 -в декабре 2015 и феврале 2016) с отрывками из "Вихреворота сновидений". Анонс передачи см., пройдя по адресу:
http://inwriter.ru/news/31-maya-v-17-00-msk-v-radioefire-russkoi-kultury-peredacha-sovremenniki-i-klassiki.html



Вера сладко зевнула, погасила свет, подмяла поуютнее подушку – щека устроилась... Как мягко! Как приятно...
Уснуть.
Она устала. Хорошо б уснуть... вновь в омут сновидения упасть.
А на пороге сна пришло воспоминанье.
Нет, только не сегодня! Вот напасть...
Когда это было?
Что это было?
Небо нахмурилось дождём ненастья.
И дождило. А Он в глаза её глядел...
Дождик грибной пошёл.
Одни они в мире. Непереносимое счастье...
В глазах отражался дождь, и сверкающие дождинки-слезинки капали с ресниц...
Потом...
В жизнь ворвалось нечто враждебное.
Чужое.
Вот Верочка откидывает одеяло мягкое, садится… Толчок, отрыв – и ощущенье странное: она парит...
А в теле легкость, невесомость. Быть может, это сон ей снится?
И непривычно, но... она под самым потолком летит,.. как птица!
Да спит она! В квадрате черного окна, как в зеркало, глядит луна... Вираж, другой – как жаль, так комната мала! И тесно... ой! Сейчас она о потолок ударится – она спала?!
По волшебству - или во сне?.. Вот стены раздвигаются… Так медленно... Как странно! Стены расступились – и пропали, ушли.
Тогда впервые к ней явилась Natalie

Заря... Вот крадучись, искрясь сверкающим извивом, луч солнечный, шалун, заполз - разрезал темноту. И солнца первые лучи прогнали мрак ночи. А яркий свет рекой оранжевою, золотым приливом мир заливал вокруг. И небо ночь взрывало! Горело небо, жгло, пожаром сотен солнц пылало.
Стояла ночь – и утро враз настало!
Цветёт-поёт, клубится-золотится лето зноем.
Прелестная зеленая лужайка пред ней раскинулась, дыша покоем. И пруд в тиши имения, вон там, вдали. И травка, как зеленым шелком гладью рисунок вышит.

И - Natalie...



Портниха Татушка оборочки да ленточки на платьице её всё пришивала: то матушкою велено, хотя оборок мало... Молочно-белое то платьице – а кружево, как молочко топлёное. И бантики зеленые на пояске да на груди – ах, что за прелесть, и оборочки зеленые.
И тонкий, гибкий её стан, будто часы песочные, корсетом перетянут… А нянюшка Платоновна намедни сказывала: я чай, ты милушка-да-лапушка ужотко так ладнЕнька-да-милЕнька - хороша!
Нет, няня не обманет!
Она теперь и шляпку наденет не спеша - вся лентами расшитая, да, с томиком стихов, - в беседку, от солнышка сердитого… А там, в увитой диким виноградом да плющом ротонде, ей томик полистать, жужжанью заблудившейся пчелы внимать.
А бабочки-то – диво! Новую б какую в коллекцию ее, не больно-то богатую, поймать…
Так крылышки лимонные дрожат, трепещут… А в зеркало ей поглядеться еще? Одна беда: ведь в зале зеркало-то замутнено, будто покрыто паутиной. Точно лик божий на иконе той, в церкви сельской, ее любимой.
Пятном размытым личико её глядит. И отчего maman повесить новое не повелит?
Заплесневела муть зерцала.
... Вот Natalie чрез двери отворённые выходит, от солнца ярко-рыжего зажмуривается.
Как припекает солнышко, как жарко, знойно стало!
Сочно зеленая лужайка, дом ярко-белый с бельведером да колоннами. Звон-перезвон часов напольных с лужайки можно услыхать. Бой их малиновый. И как поют они приятно, приглушённо. Удары гулкие, мотив старинный.
Тише!

Бб-бимм-м!!! Бб-бомм-м!!!... Бб-бимм-м!!! Бб-бомм-м!!!...

Да сколько же теперь пробьёт?
За ближним лесом колокол церквушки вдруг заблудился - нет! Заливисто поёт.

Бб-бимм-м!!! Бб-бомм-м!!!... Бб-бимм-м!!! Бб-бомм-м!!!...

И колокольный звон доносится со всех сторон.
Да где ж альбом с гербарием? За старым фикусом забылся он опять?.. Бог с ним совсем – родимой нянюшке Платоновне его велеть потребно поискать. Она найдет, небось...
Ротонда живописная. Место её любимое в имении. Вид романический на пруд, осокой да кувшинками зарос... Она в ротонде стихи читает, по обыкновению.
И подступает к ней меланхолическое настроение.
Хотя какой с барышни глупой спрос?
В стихах она не больно понимает, однако же горда: ведь он, корнет, свои мечты поэтом стать ей поверяет.
Как высоко-то солнышко уж поднялось, слепит – аж больно глазонькам, устали.
А солнце-то горячее и рыжее – вмиг волосы её от солнца золотые стали.
- Глаза-то у тебя – два озерка, в них небо синее высокое глядит, – то нянюшка родимая disait, лаская Natalie.
Как жарко... знойно... Гравий да песочек под шагами легкими хрустят, шуршат... Прохлада, тишина. Точно в их поместье одна она.
А платьице-то стелется, колышется, полощется - шурк-шурк... Так нежно. Natalie неслышные шаги... В беседку она теперь спешит. И платьице ее касается дорожки краешком небрежно…
Ротонда - прелесть! А вот альбом, намедни на скамейке позабыт, да и ее работа – гладью синей пруд на пяльцах почти уж вышит. Закончить надо.
Вид романический... Очей ее отрада.
А маменька-то шибко на садовника Данилу осерчала. Как можно! Das ist schreklich, das ist nicht gut!
Две ивы над водой склонились – что за прелесть! Две подруженьки давно её здесь ждут. Вишь, косы длинны распустили, точно волосы в воде полощут они сначала, а после об женихах шуршат да шепчут в горести-печали.

Негодницы! Уж так пригожи - диво! А пруд глубок. Вода черна. Лишь лист упавший, стрекозы полет...
Кругом все сонно… Вот пчела, в беседку залетев, жужжит... Но вот застыл денёк июльский, спит. Так тихо... Знойно... Птички петь уж утомились. Лишь по утрам их гомон, щебет из окошка спальни доносились.
Жара упала на именье. И всё застыло зноем. В душе у Natalie смятенье: «Ах, я его не стою...»
- Oh, Natalie, please, tell me, where are you? What are you doing now?;
Ах, это гувернантка - вредная miss Ellen!
И что же, аль в беседке затаиться? О нет, противной miss ответствовать она не станет. Нельзя ей уходить, в дом торопиться! Вдруг он теперь сюда заглянет...
Но отчего же не было его вчера, дня третьего? Не мог ее забыть, о нет! Однако неужели и сегодня не придет корнет? Нет, верно, уж на бале он будет: как не быть ему?
Уж вечереет. Того гляди, съезжаться гости вот-вот начнут.
Так скоро день пройдёт. Она еще маленько подождет. В ротонде, где часто видятся они, где навевают думы сон...
Да где же он?
Взирает из беседки Natalie: ma tante с maman... А вот и гостьи.
Они гуляют на лужайке под зонтиками. Беседуют, оживлены. О чем же? Верно, о спектакле, об актерах театра в именьи Михайлы Иваныча, соседа их.
Однако ж воспитание хорошее, манеры сосед имеет. И то сказать, в Москве, в Собраньи Благородном состоит. Помещик-то старинной, да происхожденья он хорошего - из немцев оный род ведет. Да, как же маменька disait autrefoi?.. Ах, «буде оный из дворян», да «благородные дворянские да княжеские роды то». И что ж еще? В списке родов дворянских древних, внесенных в книгу родословную, он значится и к батюшке царю да к христианству нашему обязанность свою отменно исполняет, и при дворе бывает.
Да человек добропорядочный: игры азартные его совсем не привлекают. И не урод, не приведи Господь, не карла, да и не хват… А главное: именье у него какое, и лон лакей – безмерно он богат! Беда одна: уж старый вовсе он, и толст, и лысоват Михайло-то Иваныч, а лета от тридцати до тридцати пяти имеет - иль поболе? Maman намедни сказывала, да она все об своем думу-печаль имела, вот и запамятовала!
Тут Natalie задумывается, грезит, вспоминает: «Сельце его Михайловское, да и Петровское», и "в ...ской округе сельце еще какое?.." А всего – как маменька-то сказывала? «Quatre-vingt! Как это? Ах, осьмьдесят с лишком душ пола мужеска»...
Богат он очень... роду княжеского… И Бога помнит – вон церковь старую да ветхую он повелел от-ре-ста… запамятовала слово!
Так нынче церковь вся как новая! И колокол – бьет звонко… ах, вот снова:

Бб-бимм-м!!! Бб-бомм-м!!!... Бб-бимм-м!!! Бб-бомм-м!!!...

То снова, снова колокола звон!
А папенька-то наш, как помирать он стал, дела совсем дурные маменьке оставил – c’est un désastre! А у Михайлы-Ваныча жена давно в могиле, но сами они... хороший муж и добрый... были. Хотя и волокита! Изволит барин ветреничать... Распускает руки-то... Сестрица Александра ей под секретом сказывала, когда они с обедни выходили.
Михайла-то Иваныч манеру по средам завел – театры. Там у него всё крепостные девушки играют. Однако ж девушек-то тех, я чай, он шибко привечает.
На прошлом бале утомилась Natalie – весь вечер танцовала. И всякий раз Михайло Ваныч тут как тут – галантно так они её на танец звали. А маменька-то, маменька любезно разрешала, раскланивалась, точно поощряла... Alexandrine приметила, потом ей сказывала, да не больно верила она...
А как она с Михайлой Ванычем вальсировала, он на ушкО шептал, что, мол, изящна, свежа она, мила! Ну всё одно, как роза, да не в его саду цвела... Ах, жаль! Ах, златовласка! Ах, краса, нет, право...
Ах, юности пожар! Но что в глазах его она читала? Лед пламенеющий, холодный жар... И боле ничего! А маменька приглядывала-примечала.
Но жаль, что он, Михайло-то Иваныч, лысоват, и больно толстый, неуклюжий, да и стар уже! Вот не хотела б Natalie иметь такого мужа!.. И уж не Alexandrine ли за него maman сулит? А что как... ежели ее?.. Ужели Natalie? И как неравно маменька так именно решит? О, нет! Она не хочет, не пойдет, того не может быть! Душа болит...
Вон детвора дворовая, точно горох, просыпалась на двор. Все серенькие рубашонки, черны от пыли пятки... Ишь-ко припустились, да врассыпную, дворовые ребятки! Повесничают, чисто бесенята…
И маменька кричит, прервав с гостями разговор:
- Эй, ты, там? Лушка, Митька, Глашка, бегите шибко, слышь-ка, слазьте в подпол, да сбегайте в людскую, замарашки, да глядите хорошенько, все ли уж к приезду гостей готово, а? Да побыстрее у меня, поторопитесь! Лентяи этакие! Пороть совсем бы вас!

А, то maman шумит сейчас. Но отчего же громко так она кричит? Всех маменька бранит, не в духе нынче... а дворня шустрая – так живо все исполнит!
А солнышко так счастьем и лучится! Сполохи огневые в небе синем, в коричневых, искрящихся глазах корнета… Подтянут, выправка гвардейская. И стать, и очи долу, и façon.
И чувствует она – в нее влюблен...
Но, Боже, робкой больно он!
Твердь ярко-синяя небесная слепящими лучами сотен солнц лужайку заливает.
То не его ль шаги щепоткие, стремительные по дорожке спешат-шуршат навстречу ей? Как сердце скачет, душа томится от предвкушенья, тает! Ах, мил-душа – её корнет... Иль то ей мнится? Нет! Она предчувствует, нет, точно знает, и сердце у неё стучит сильней, сильней!
Меж всех его нрав тихий, вид скромный отличает. Высокий, худенький корнет, глаза коричневые, яркие. Уж так пригож. И выправка военная, мундир гвардейский на нем хорош. Из-под фуражки кудри непокорные, черны, как ворона крыло. Однако ж мода нынче хороша. По моде и усы. Лицом он чист. Но юноша сей юн и скромен, не речист.

Да что же не идёт? Но я, чай, нынче, меж гостей уж будет он… То тяжко упоенье, сладостно, как сон… Так сердце Natalie трепещет, точно бабочка, неосторожна, в сачок уж поймано? Души веленье... И как ярки ее мечты, как живо сновиденье!
И крылышки она, бедняжка, складывает судорожно, распрямляет... Одолевают лишь сомненья...
О нет! Он франт и щёголь. Денди. Серьёзничать изволит сей корнет!
Жаль, небогат он, беден даже. Ах! Что-то маменька ей скажет… Любовь к нему она в душе таит...
Взметнулся флирт.
А чувство то чрез сердца край переливается! И сердце у нее предчувствием дурным щемит, болит…
«О, Превеликий Боже! Отец всеблагий, владыко наш небесный! О Господи! Ужель меня не пожалеешь? Спаси и сохрани!»
Так молит Natalie.
«Услышь меня, и пусть Michael придет, дичиться перестав!» И отчего он даром обиходности не наделён? Дерзание одно...
Однако замечталась... В хороводе бесконечном мыслей вальс-кружение! Шмеля жужжанию внимает, об женихе её кручина, любви томление.
Любовь через край сердца и души. И чувствует она – он к ней торопится, спешит...

Она открыла книжечку стихов и в углубилась в чтение… Ах, нет! Как велико томление! И как читать не хочется! Но если раньше явится корнет, как анадысь, неслышно по тропиночке ступая... Вошед в ротонду, робким мимолетным взглядом наградит, к руке ее, как подойти, не зная.
...
И грезит Natalie: беседовать они без принужденья станут, и так façon  изволит она держать. Быть может, неприлично ей тому внимать? Не отвечать ли: этакие дерзости ему и вовсе молвить не пристало! Она всегда на благонравие его лишь уповала?
Стихи слагает и поэмы ее корнет! И давеча, пред fête champêtre, читал он, ото всех таясь, ей новый свой сонет... Michael, любезный ее сердцу, так юн еще.
Однако же поэт!
Да уж приметил ли Michael, как Natalie пригожа, щеки пламенеют! И книжечку стихов – его подарок – она читает столь прилежно! Несмелый, мимолетный корнета взгляд столь пылок, нежен... Она его лишь чувствует, очей поднять не смеет… Так очи его нежностью и страстью горячи! Любовь в глазах его она читает, хоть больно он робеет... Ах, если разом он о любви своей сказать решит!..

Взгляд завихрился, заметелился... Вишневым свежим соком щеки брызнули! То солнце шибко приласкало. Рекою полноводной солнышко на землю льется. Лужайка, дом и парк – все золотым вдруг стало!
А солнышко горело, полыхало! Нестерпимо. Яростно. Зной на село упал. И день сковало зноем. Безмолвие царит устало.
... Ах, но отчего же она лицо его, глаза представить никак не может?
- Natalie, my dear, where are you? Come here, we are waiting for you, our guests will come soon! Vite, vite!
То маменька серчать изволит. Будет ей теперь пенять. Как славно здесь в тиши мечтать! Вот бабочка порхает, близко-близко шмель гудит... Так нежно, страстно...
Её одну maman уж боле не оставит. Не отвечать? О нет, maman нотации ей делать станет! Нельзя, опасно...
- Yes! I am here, I am coming now!
Надо идти. Гляди, как замечталась, безо всех, одна.
Рессор английских скрип,
Да гравия шуршанье, шелест, шёпот...
***
Maman давала bal champêtre.
Струился день. Сияла ночь.
Как восхитительно - comment peut être?
Явился к ней корнет! Вот по дорожкам парка они гуляют. Она в глазах его любовь читает… Он любит, но молчит. Так робок – лишь о книгах говорят они... А маменька все замечает. И сердце взбаламучено – стучит.
Благословенный летний вечер на их имение упал. Здесь, вдохновлен их новой встречей, корнет ей новые стихи читал.

«Плыл утлый чёлн
по воле волн,
Цвела девица, словно роза.
Но подступили вдруг морозы,
Подвластно сердце лишь любви
Услышь стенания мои...»

О, этот острый запах жизни и свежескошенной травы, и сердца и души томленье, и поэтической любви... Корнет читал ей свой сонет - ему внимала Natalie!
А маменька-то ей – с усмешкой говорит:
«Ах, он поэт, ах, пишет он стихи, сонеты!
Ах, сей корнет стишки умеет сочинять,
да немудреное то дело, моя сударыня!
Ах, он красив, хоть беден – что за стать!
У нас вот-вот война – так шел бы лучше воевать!»

С восторгом, через край души, она глядела из окна, как пела страстно в вышине любовью пьяная луна, как разгоралась та луна на подогретом закатом поздним неба плюше, как желтый сочный диск её наперсницы, подружки с невероятной высоты за нею наблюдал.
Палящей страстью антрацитовое небо жгло, горело. А у пруда, в ротонде, её он поджидал...
Дождался, наконец!


От счастья млея первозданного, смеялись звонко звезды, нелепо юные, пронзали небесный темный шёлк. И гости танцовать устали: звук музыки в саду умолк...
Во все концы Вселенной необъятной неистовые брызги счастья, звездопадом раскаленным рассыпаясь, летели.
Восторгом плавясь в черноте бездонной, катилась, закипела, ослепляя, ярко-жёлтая луна. А звезд серебряных мерцающие светлячки, высверкивали. Затем бледнели, догорая... И оставалась с ними наедине, и разговор вела ночная спутница – одна.
Столь нежно, сколь и страстно её подружек – летних звёзд сиянье!
Столь сильны бури юных чувств и ожиданье новых встреч, и горе расставанья!

Они бродили долго в старом парке ночью, при луне. И о любви небесной и земной читал свои сонеты он ей. И души их летели ввысь, горели, от счастья плавясь, как в огне, и точно колокольчики, звенели.
Звезды горели в небесах от сотворенья мира, и так им суждено гореть еще века. Навстречу звездам в предутренней небесной тверди - ночь летом коротка! – кружили да крылышками кружевными веселели, тучковали облака.
А сокрушительная ночь сверкала, томясь от нестерпимой страсти, и в утро улетала. И напоследок утру ночь слова любви чуть слышные шептала.
Светало. Natalie романс, сонет гостям – нет, своему корнету! – пела. И звОнок голос её был, и, как струна, в нем страсть звенела.
Роса, траву в саду омыв, упала. Сверкнул в листве дня нового посланник, солнца первый луч... – и утро вдруг настало.

И прочитала она любовь и нежность в коричневых очах корнета! И ручейками страсти извиваясь, вспыхнули они и заструились, и – вмиг погасли, точно две свечи... Задул их кто-то, чужой, враждебный в улетевшей в день, ночи…
Как гулко и тревожно сердце Natalie стучало. Её глаза полны любви, печали, слез. О, тише, тише... Ты слышишь? То шорох ночи, шелест утра и сладких грёз...

Там перешептывались сновиденья.

Там страстью полыхал небесный купол. В его руке лежала её рука. Какая тишина... Доверие и нежность. И юной страсти нетерпенье.
Светало. По небу летели, плыли, улыбались облака.
Кудрявые, они бежали друг за другом, толкались, догоняя. Кружила их счастливая небесная река ...

Точно шалили розовые облака совсем по-детски!


... «А-а - обла-ака, белогривые лошадки!
А-а - обла-ака, что вы мчитесь без оглядки?»


Лучисто и задорно зазвенела, засмеялась песенка советская.
Как – советская?!

Ну да, конечно! «Белогривые лошадки» - они же родом из последней трети двадцатого столетия.
Эту хихикающую песенку так солнечно пела Клара Румянова. Но она-то, Natalie, живет в девятнадцатом веке...
Как молнией, пронзает мысль: Она же Вера, а не Natalie!
Но отчего же нянюшка зовет её Натальюшкой?


***
Как? Снова сон? Второй – или какой по счёту? – сон Веры Не-Павловны?
Вера садится в постели. Рядом уютно посапывает муж Валерка - она и не слышала, как он вернулся ночью, - за окном просыпается день.
А Там?
Там Natalie.
... Там дом старинный с бельведером. В подсвечниках тяжелых горюнят свечи, в мути зерцала пламенея. А по залам крадется тихо-тихо зимний вечер... Уютно дрему навевая, гудят, трещат дрова в камине да шепчутся о чем-то меж собой, и головешки ей подмигивают, очами розовея огневыми... И тишина в том доме, и покой.
Глубокий черный пруд, да парк, дубы, деревья вековые... Стоят они, как стражи перед домом, и тихий разговор ведут с луной. И обстановка в доме том старинная. А речь-то там, в поместье - простонародная, неграмотная – диковинная!. Там Он, Michael, ах! Что за франт! Он посвящает ей стихи, сонеты. И, точно как в романах, влюблена она по самый край души в корнета.
...Там нянюшка родимая Платоновна, maman суровая...
Там юная дворянка Natalie изысканные платья примеряет, в ротонде о своем корнете грезит, стихи читает, и в нежных ручках у нее работа. Вышивает она гладью чудную картинку-пастораль, и жизнь ее, точно река течет, легка и беззаботна....
Сновиденье это источает тонкий аромат, оно пронизано очарованьем старомодным этим... И происходит то – когда? Не поняла она... Однако Natalie живёт не в двадцать первом столетии!
Но удивительно! Не в первый раз приходит это сновиденье.

Какой счастливый сон – он золотой!
Да непохоже всё это на сон.
Осколки памяти. Души движенья...
Вера помнит тот странный интерьер, будто жила или бывала там когда-то... Колонны, бельведер...
И говорят там, в доме том и по-французски, и по-английски, а когда и по-немецки, а речь-то льется, течет рекою полноводной, плавной. И думают они и по-французски, и по-немецки... по-иностранному.
Она, Натальюшка, гуляла в парке, в ротонде ждала... Корнет... Ах, что за франт сей щёголь с усиками по имени Michael - поэт!
Жара была, и день застыл, и зной именье их палил... В ротонде он сонет читал, ему внимала Natalie.
Взметнулся флирт! Не завязался - взметнулся, точно! Однако был он беден, робок был... и о любви своей стихами говорил.

Но вот что странно! В память врезались детали интерьера.
...Старинный двухэтажный дом с колоннами да бельведером. Красиво все, изящно - он так и дышит стариной.
Старинные часы. Их дивный, мелодичный звон из парка слышен. Мир там царит. Там тишина, покой.
И старый парк, и солнечные искры на траве играют, и старая любимая ротонда у пруда... И дамы - все в причудливых нарядах - что за шляпки! Хороши - о да!
Крестьянские детишки в серых рубашонках по двору шныряют, босые, черные от пыли пятки так и мелькают.
И свой наряд: молочно-белое, в зеленых все оборках, шуршащее по гравию дорожки платье – запомнила она. Изящна Natalie, очарования полна! Как украшают барышень наряды эти из позапрошлого столетья, а может быть, из её сна?
...Покачиваясь на рессорах мягких, английских, старинная коляска, дормез дорожный в ворота те въезжали…

А спелый, сочный диск луны растущей желтой стремительно катился по небу, и звезды, плавясь, сверкали, ослепляли.
Однако ни лица maman, физиономии корнета-франта по имени Michael, ни даже - что за ужас! - своего лица она увидеть, вспомнить не могла. Как ни старалась. Туман перед глазами плыл, и темнота, и мгла...
Одно лишь смутное пятно в овале волос густых, как солнце, золотых...
Точно портрет ее - или прабабушки - фамильный?
Но... О Боже!
Пронзает сердце озаренье:
Что же такое эти сны?
Её иль Natalie они?
Быть может, эти сновиденья
Судьбы осколки, нетерпенье памяти?
Души её движенья?
Не сердца ли воспоминанья эти?
Грёзы? Явь?
Потусторонний мир?
Ворота в навь?
А сновидение её очарованья источает старомодный аромат.


***
Куда увлекают сновидения? Откуда приплывают они – из долговременной памяти человека, из общей копилки человечества? 
А за окном, держась за поясницу (ломило спину!), кряхтя от боли, вышивал на пяльцах доходяга-дождь рисунок блеклый крестиком косым. Седой, взъерошенный, он заводил в десятый раз одну и ту же скучную пластинку.
Серый городской пейзаж - отнюдь не пастораль!
А утро сегодня снова проснулось не в духе.
Небо скучно серело, нависая над ней всклокоченным рваным ватным одеялом. Утро мерзко хлюпало дождем - или снегом? - под ногами, и ноги вмиг стали мокрыми. И ни разу не улыбнулось ей утро – интересно, оно что, вовсе не умеет улыбаться? А дождь со снегом поливал сверху из последних сил - тут уж никакой зонтик не поможет.
Ох, как надоела эта невеселая парочка - утро под руку с дождем!

***
Ббом-м-мм, ббом-мм, ббим-мм-бомм!!!
Лана Аллина

Окончание новеллы "Снов очарованья аромат"
Второй сон Natalie

из цикла "Сны Веры Не-Павловны

... Прошло время с тех пор, как неистовый Верин роман упал в небытие. Ее возлюбленный уехал, не попрощавшись с ней.
Но шли недели, и дурман рассеялся. Прошло затменье, отступило наважденье... Однако и в угаре страсти чувство к мужу не оставляло - даже в минуты и часы ласк упоительных другого, только она не понимала. Оно лишь пряталось, калачиком свернувшись, на самом донышке души.
И где был ЧУВСТВОМЕТР ее?

Ошибок та машинка не дает, работает без сбоев. Бывает так. Возможно все в подлунном этом мире, и человеком владеют чувства несовместимые порою...
Вот стих буран, и Вере так хотелось, чтобы Валерка согрел своим теплом... был рядом с ней. И все сильней тоска пульсировала, точно натруженная вена, все сильней.
Боль в сердце заползла змеюкой ядовитой, заполонила душу, спряталась, да так там и осталась без движенья. Как больно отверженье.

В тот вечер снова не могла она уснуть. В который раз. Как жаль... Минут былого счастья не вернуть. Они в небытие ушли. Часы в соседней комнате час, два били - и три, четыре, пять...

Ббомм-м-мм, ббом-мм, ббим-мм-бомм!!!

Но наконец, под утро, мысли горестные в круговерти сновидений расплываться стали... Во сне пришла к ней Natalie опять...
...День уж с утра нахмурен. Перед окошком спаленки своей уютной девичьей вновь Natalie сидит, гербарий, летом собранный, задумчиво перебирает, вдаль глядит.

Пожаром ржавым закипая, осень отпылала и гордо удалилась на покой. Небо снова сцепило гневно брови-тучи. И дождик, старенький, седой, неделю целую в окно её стучит. Ночь всю проплакал, день-деньской. Теперь лишь всхлипывает он устало. А лето уж давно ушло. Дождю завидно: в спаленке ее уютно и тепло. Вот час вечерний подошел - темнеть уж стало. Семь с половиною пробило - она слыхала.
А вечер призадумался и на пути к ней задержался.
Корнет её любезный вот уж другу неделю к ним не заявлялся. Но прежде день всякий заезжал. Как это может быть? Ведь сердцем чуяла она – влюблен он через край сердца и души. Она об нем все грезит... Присуха – нянюшка родная сказывает - ей сердце сушит.
На позапрошлой-то неделе, у них на бале, свечи подали, все засветили в зале. Как свечи запылали! И танцовали.

Она с корнетом боле всех кружилась, вдосесть танцовала, уж так ей ловко с ним. Вальсировала... А вид имел спокойной, так он тихо говорил, и розу ей принес.
Затем, маненько голос свой понизя, он что-то произнес, да только недослышала она.
Как жаль! А может, громко ему то и сказать нельзя...
Теперь он к ним не приезжает. Неужто разлюбил? Не может быть того!Али его куда pour commission услали?
Хруст и шуршание - шурк-шурк! - коляски по гравию-песочку чисто выметенной Данилою-садовником дорожки печаль-тоску ее вмиг разорвали.
Мечтательная барышня в окно глядит – кто ж их так поздно проведать-то решит? Но не корнет – то впрямь не может быть.
Коляска Михал Иваныча остановилась у дверей. Рессоры мягкие, бесшумные - а l’anglais. Он их с Alexandrine кататься приглашать который раз изволит. Знатно украшена. Нет, не коляска то – дормез! Вот слово.
А Natalie присутствия не обнаруживает, лишь наблюдает, как из кареты они - Михайло Иваныч - выпрыгивают, как швейцару Трифону плащ да шляпу подают и как заходят в дом. Тут все часы враз три четверти осьмого хором в доме отбивают.

Ббом-м-мм, ббом-мм, ббим-мм-бомм!!!

Да что же поздно так? Не время для визита... Поздно явился он!
Ах, и хороший человек Михайла Ваныч, и добрый, да помещик-то старинной, рода древнего да благородного, и, как ma tante им с Александрой сказывала, щёголь, франт. И Natalie ему люба: изяществом ее и красотою юной небывалой он столь пленен. Maman ему почтение оказывала.... Как он намедни приговаривал, когда вальсировали они: «Ах, mademoiselle, вы столь изящны, вы натура поэтическая – вы точно отражение минувшего столетья...» Дамский угодник - изрядно говорить изволил он.
Ах, все слова, все лесть, все фразы его эти!
И воспитание хорошее имеет, и манеры. И то сказать, в Москве, в Собраньи Благородном он бывал. Помещик-то старинной - дед его награды от государя имел: в турецкую еще он воевал. Да, как же маменька disait autrefoi... А, «буде оный из немецких дворян». Немолод, даже стар, однако щёголь, денди, хват! Да, древние дворянские то - княжеские роды. И как богат! Однако, замуж за него, за селадона эдакого - нет, он не ее судьба!
...Вот день опять прошел - как быстро!
И ничевошеньки сегодня не успела Natalie.
Хоть до обеда рукодельем занималась, да все едино дорожку - извив среди зеленой травки - шелком коричневым вышивку не кончила, хотя старалась. С обеда, по заведенному maman обычаю, пред pianoforte она сидела, пальцами по клавишам водила, шелестела… Piano, piano, crescendo... piano, piano... И экзерзисы она играла. Два раза полный час пробило… она устала. Играла экзерсисы, пела... однако же Alexandrine получше исполняла... Да экзерсисы те скучны, сложны - mademoiselle за неусердие уж так пеняла, матушке докладывала...
Скорее бы день-то скучный этот уж кончился!
Никто ее в парадну залу не призывает, и молодая барышня в мечтах далЕко улетает, в оконце глядючи. И наблюдает: просачивается дождик серенький сквозь тучи, а небо хмурится в печали-горе. А из оконца вдалеке ометы в поле скошенном, пустом, и никого нет боле.
...Вот она одна, в ротонде, с книжкою. Вошед корнет, румяный во всю щеку, и голову склоняет. Она тут заробела сразу, очи долу опустив, и что сказать, не знает.... А он стал подле и тихо баит:
- Vous ;tes tr;s jolie, aujourd’hui. Tr;s charmante! Je suis heureuse...
Так он изволит забываться... Что ж? Она потом, опомнясь, ему мягко попенять должна. Но показаться может, жеманится она. Нет, наперед ей осторожнее быть надобно и не держать себя ; l'imb;cile. И пусть он не изволит забываться: она изящества, достоинства полна...
Все не зовут ее в гостиную... Секунды, точно ленты узенькие, минуты в косы медленно вплетают. Секунды… минуты… а минуты в часы впадают, одна... другая! Но тихо-тихо в доме их старинном.
Тихо... Где ж Alexandrine? И отчего сестрица не приходит?
Но что так долго он – Михайло-то Иваныч?.. Все у maman сидит? О Боже! А вдруг он впрямь Alexandrine приехал сватать? Сестрица давеча на ушко ей шептала: «Он, ce monsieur, gentil homme, приличный господин, богач, однако же до девушек крестьянских, что у него в театре представляют, больно охоч и ни одной не пропускает, то все соседи знают».
Alexandrine годков уж много - давно на выданье она… да все не сватают.
Как тихо в доме. Как любезна сердцу тишина. Так точно в детстве: забот не зная, калачиком свернувшись, в кроватке теплой Natalie лежит, пригрелась, сладко засыпает, а нянюшка родимая Платоновна садится подле, истории старинные ей сказывает.
Вот час еще круг целый-полный пробежал.
Ббом-м-мм, ббом-мм!!! ббим-мм-ббомм!!!

Уж смерклось. В доме старом тихо, темно. Свечи она не зажигает. Лишь одна лампадка в святом углу мерцает. И уже давно час с лишком минул – точно в воду канул.
Минуты еще прошли, затем дом звуки негромкие наполнили – и вот уже коляска по гравию зашуршала-зашершавела. Она из спаленки слыхала.
Ой! Кто это к ней в дверь скребется? А, то нянюшка Платоновна.
- Natalie, - (это нянюшке по-французски ее звать строго велено!) - Натальюшка, маменька в залу малую просить наказывала.
- А что так, нянюшка, постой?
– Ужо не ведаю… она наказывала - ты поскорей. Узнаешь все сама… 
Платоновна все отворачивается, в сторону глядит… и сердце Natalie в предчувствии дурном сжимается, трепещет, скачет - точно в сетке бабочка... И крылышками вспархивает, взлететь стремясь... запуталась и выбраться уже не чает.

- Mais qu’est ce que c'est, maman? Qu’est que a dit... сосед Михайло Иваныч?
Тут маменька, заледеневшая, прямая, будто неживая, в парадном платье - не в салопе, как обыкновенно, и нет пасьянса на столе - но все ж по-русски, с видом суровым, торжественным так возглашает:
- Natalie, нынче известие радостное получила я - давненько поджидала. Уж три годка как думать я маненько зачала, как вас с Александринкою получше бы пристроить. И вот Михайло-то Иваныч чести великой нас изволил нынче удостоить: руки твоей просить явился. Экой авантаж! Хорошие дела!
Тоска смертельная тут Natalie сковала, бледна она - ровнехонько простынка белая в кроватке ее узкой девичьей вмиг стала.
- Mais… maman… - Натальюшка чуть шелестит. А ее голос, точно сухой листок с осенней ветки, срывается, шуршит, подхваченный вихреворотом, по воле его - куда летит?
А маменька, на дочь сурово взглядывая, так речь свою ведет:
- Да ты никак нос воротить изволишь, сударыня, добро ж! Дитя ты еще глупое да неразумное. Я лучше знаю, какой супруг тебе потребен, дабы лиха-нищеты ты боле меры всякой не изведала, а ты потом поймешь. Так не изволь лукавить, коль у самой-то в голове ума недостает. Вот срамотища-то какая! Ты поширшей взгляни… О Господи, за что мне эта маета? Soyez sage, Natalie. Да кабы смолоду что ведал мой отец, то рази за папашу твоего, за пентюха ленивого, пошла б я, Господи, прости, рабу смиренную? Ты, поди, знаешь, папаша твой помещик благородной был, да вишь как... давно уж обеднел. Нет, и тебе судьбы такой не пожелаю! Материнское мое согласие Михайлу Иванычу я выказала, уже назавтра приготовленья к свадьбе надобно вести. No, my dear, твоя воля, да только я уж лучше ведаю, чего тебе потребно! Так на другой же день начнем приготовленья. Платье убрать, да жемчугом и кружевом расшить - да дело долго ли решить? Татушка вмиг все сделает - вить мастерица спорая!
- Но, маменька… да как же... Но я... я...
- Уж чуяла допрежь того я, что думать да мечтать изволишь. И не зачинай! В мечтах, в беседке время изводишь, ожидая? - Ох, как maman тут осерчала! Приметила. - Да знамо дело! Сe monsieur корнет все на тебя заглядывался. Так что ж, в гризетки ты играть изволишь? Видала все я! Да не бывать тому, чтобы за нищего корнета замуж ты пошла! Ах, он стишки изволит писать-читать! Ах, он поэт! А толку? Нет! Под ферулой-то надежней дочерей держать! Девицы все, не я то выдумала, рано или поздно замуж выходить должны - так и тебе пора! И вот благословение мое, приданое уж все готово, а на подмогу портниху снарядим с утра - да на другу неделю к венцу и отведем вас. Жених скорее свадьбу пожелал, тотчас. И то сказать, жених он знатный, совсем не вертопрах. И он в тебя влюблен всерьез, так нечего и фордыбачиться. Делов-то у тебя теперь должно прибавиться: ведь вышивание твое к венцу закончить надобно, ах, мил-душа девица. Михайло-то Иваныч увидит, как ты гладью ладно-ловко вышиваешь – уж и подивится!
...Рыданья одолели Natalie. Но непреклонна маменька:
- И слушать не желаю! Вымысел изрядный твой, да только не бывать тому! Вот маета одна. Сколь много мне убытку делаете, ты да твоя сестрица, да без приданого она... На том и весь мой сказ. А и жених-то у тебя – ну чисто золото, и как тебя он любит - такой счастливый изволил уезжать, - прибавила тут маменька. - А денег у него немыслимо – богаче во всей округе не сыскать... И счастье тебе какое выпало - вестимо!
А Natalie ответствовать уж не могла: слезы лились неудержимо.

- Добро ж! – Тут маменька совсем изволила серчать. - Кричать да к небу глаза ты мастерица у нас вздымать. Ба! Ну дела! Да я лих и не больно тому верю. Но вить и то сказать, сударыня, немудрено то, право - слезы ручьями проливать. Нет, матушка моя, как хошь себе, а сговор сделался, да уж и свадебка совсем готова, и то сказать!
Никто будить теперь не станет, как прежде родимая Платоновна: «Натальюшка, да вить, я чай, уж поздненько. Ты глазоньки-то открывай, скоряй. Как почивать изволила, моя ты девонька?»
О, знала Natalie maman крутой, упрямый нрав. Проси тут, не проси... Ей маменьку от намеренья ужасного да лютого не отвратить. И что же, так и тому и быть?..
- Non, воля ваша, маменька, да только за него я не пойду... О нет! Он мне не мил, и без меня был сговор... Вот мой ему ответ... je vous implore... je ne veux pas... Тут Natalie решилась разом, силы все собрав, да и упала в ноги маменьке.

***
Очнулась Natalie лишь в спаленке.
А голова кружится, дурнота аж к горлу подступает. Платоновна ей слезы утирает:
- Ох, девонька, девонька, ужотко ж ты нас напужала! Да что ж тако и деется-то, Господи ты Боже мой! Как оземь ты упала... Решили, што конец... А ты поплачь, поплачь маненечко... Вишь чемерика-то как шибко забирает… Да я чай, ты головку-то не повредила ль, не болит? Ах, горемыка ты болезная… уж больно тебя жаль мне... Пошто гомозиться-то? Ишь-ко ты, да нешто ж можно так?
Так приговаривая, нянюшка родимая Платоновна Natalie усаживает, ей косу расплетает и волосы расчесывает, да все и приговаривает – так точно ручеек в лесу тихонько по камушкам бежит, журчит, струясь извивом:

- Ахти, девонька моя горемычная... аль годится то?.. Ох, в спинушку-то у мени шибко чевось вступило… не кручинься, Натальюшка... рази тебе пристало? Ну-тко, вытри-ко слезоньки-то, скоряй. Да, все мы туточки страдалицы несчастные... Что деется-то? Вить и не чаяла я, а сколь горя довелось перенесть, да рази я не чую? Уж ты, любушка моя, хороша-то, диво, и слезки твои ну чисто жемчужинки… Глянь-кось в зеркальце! Ну-тко я тебя покаместь причешу, а то, поди, ты, чисто шишига лесная, бела как стенка, рази годится то?... Жених-то назавтра ужо ранехонько заявится, я чаю, на молоду невестушку свою не надышится – не налюбуется! Как анадысь он на тебя заглядывался! И пошто горюнишься-то? Глазоньки ясные чисто выплакала. Да рази деушкам добрым след так убиваться? А ну как маменька-то сюда войдет – что сказывать зачнет? Я, чай, шибко застращает, как есть застращает. Так ты ужо не замай... Исполнить положила она то. Да вить и то уразуметь потребно, что матушка о добре печется, легко ль ей вас с Александринкою-то подымать, растить? Никак не можно... Она вить с батюшкой твоим-то натерпелась - страсть как... А барин-то, Михайло наш Иваныч, конешно, немолод он... а и чево ж, когда так оно поворачиватся... и ничевошеньки-то боле не поделать... А по-иначему посудить, сударушка, так ить и не старик еще, да и тебя он забижать, я чай, не станет... конешно, гуляк он, до женского полу, знамо дело, страсть как охоч, волокита негодный… проказничать изволит, руки распускать изволит, ему, поди, то потребно… всяко у нас туточки сказывают… вишь, забавник, авось-либо девок-то наших да баб, которы помоложе, портить… тут знамо что люди-то грят. Да токмо для тебя оно таково-то и к лучшему... Ох, и забалакалась, дура я старая - с барышнями об делах этих толковать-то рази след?
А Natalie слова Платоновны не ведает, не понимает. О, нет! Немилый жених одно ее несчастие сделает. В ночь черную да беспросветную неумолимо доселе светлая, юная, беззаботная жизнь её вливается и утекает.
Ах, мил-душа корнет любезный! Где ж ты доселе был? Истосковалась вся... Теперь прощай... Прости ты Natalie. То не она виновна - судьба! То рок за них решил.
А в спаленке ее полутемно – лишь три свечи слезами мутными, горючими оплывшими, дыханьем зыбким озаряют. Натальюшка в постели узкой девичьей садится, лицо руками закрывает. За барина немилого идти она не хочет, она ж юна еще… пятнадцать ей всего годков сравнялось... скоро шестнадцать. При мысли, что немного дней совсем ей среди близких оставаться, слезы у ней из глаз лились ручьями. Нет у maman ни жалости, ни состраданья. И не оспоришь: теперь к венцу насильно поведут, да за нелюбого, за сердцу нежеланного... К венцу её насильно приневолят.
Вот уж и колокол песнь погребальную заводит недалеко.
Б-бим-бомм, бимм-ббом! Б-бим-бомм, бимм-ббом!
Али то часы большие в доме еще один час полный отбивают? Очами воспаленными мигают, горюнят свечи, слезами мутными подсвечник заливая - и застывают. А за окошком лишь горем сломленное небо от боли нестерпимой стонет да дождь - встревоженный, в смятении, в неубранной постели смятой с бедою вместе мечется, шуршит, шумит, ворочается, плачет. А из глаз печальных неба листья градом, будто слезы, на землю падают. И траурная ночь чернеет, горем мрачным, беспросветным в окно рекою мутной, полноводною льется все сильнее. А Natalie незрячим оком сквозь Платоновну глядит – и слезы градом по щекам ее струятся.
Воспоминанья тень её печально обнимает... Сполохи огневые в небе синем и в коричневых, искрящихся от счастья глазах ее корнета... Они тоской и нежностью струятся, они полны - да, жизни, света! И день взаимностью им отвечает.
Но вот жара пришла - и день сковало зноем. И заблудился летний день. И вечер их встречает. Смутился вечер, ей в лицо он задышал тревожно, сладко... Она так счастлива, так рада!
Они бродили по дорожкам сада. Он руку ее взял в свои. Она шептала: «О нет, не надо..." А зной все не спадал. Любовь восторгами, томленьем наполняла. И счастье было близко - совсем рядом...
Пылала раскаленная жара, хотя уж вечер наступал... А он сонет свой новый ей читал. Восторг небесный купол сокрушал, а желтая луна в том небе черном убывала... Ночь звездопадом огненным сверкала, еще не чуя горя, в утро быстро улетала. И новой встречи Natalie ждала... Но по-другому её судьбу maman решила: "Тебе, девица, замуж уж пора".
Тут ветер прилетел. Вихреворот. Осатаневший, он тяжелым кулачищем своим в ее оконце стукнул - слышишь: тук-тук, тр-рах! И, ликом почернев от злобы, дождю грозить он стал. И небо неприветливо нахмуренное, отчаяннее всхлипывать принялось. Уж как оно ожесточилось, насупилось. И что есть мочи дождь загоревал, заголосил, стеная!

А за окошком ночь, да тьма кромешная, один лишь ветер воет.

...Вот поведут её, да за нелюбого, к венцу... Она всегда смущалась, и пунцовела, запиналась, ответствуя - слегка... И в церкви ее не будет краше: и фата, наряд, убор венчальный к лицу. Однако жених у Natalie высокомерен, как на нее глядит - все свысока.
Ах, мил-душа корнет... В сердце его любовь, пожар... А что в глазах у жениха? Лед пламенеющий, холодный жар!
Вот Natalie смятенным сердцем благовест предугадала... Тяжелый, погребальный, перезвон колоколов их старой церкви сельской за ближней рощей услыхала.

Б-бим-бомм, бимм-ббом! Ббом-мм, бом-мм, б-бим-мм-Ббомм!

- Душенька, голубушка, да вить чево уж таперича-то убиваться? Дело-то обнаковенно... Какая уж любовь, ее и не быват. Вить наши деушки так замуж все идут. Ишь рученьки-то холодны, прозябла, чай, а ну-тко я согрею... Ох, и замаялась же туточки я шибко, аж все нутро взнялось. Да ты ж от матушки повеленье таперича имеешь, так уж один отсель и выход. А тут ужо Господь наш милосердный как рассудит… вить чево-нито придумается, а ты уж не кручинься... сладится... терпи… на все воля Божия… – шелестит Платоновна.

Но точно неживой рукою ледяной сковало Nataliе. И дождь в окошко все сильней колотится, сильней!

Ббом-мм, бом-мм, б-бим-мм-бомм!!!
... Еще один час полный в ночь непроглядную упал. А Natalie уж грезится: нет, не часы то бьют. Нет, это колокол тяжелый их церкви сельской ее юность отпевал... И в небе взбаламученном гудел, звенел, кричал...
Себя она увидела. Всю убранную, в платье подвенечном. А платье белое, атласное, тяжелое, каменьями да жемчугом расшито. Вот Natalie уж замуж, к венцу ведут. Да об руку с немилым женихом, нелюбым, старым она себя узрела. Тяжела та доля. Точно в келье монашеской, в замужестве, в неволе.
Уже порог переступили церкви враз они... Вот аналой пред нею. Уж батюшка обряд печальный начать готов... Двери сомкнулись - и за ними скрылись девичьи чистые мечты да счастия былого дни.
Слова немилосердные упали.
Гулко.
Неумолимо.
Несокрушимо.
Каменно.
Бесповоротно.
В книге церковной бракосочетанье их вписали.
Ббом-мм, бом-мм, бим-мм-бомм!!!
…Безжалостная мгла рассвета в оконце заползала и взором воспаленным, траурным очей усталых неба Natalie встречала. Переживая лихо, небо горе горевало. Мешки набрякшие туч грозовых висели, дождя слезами готовые упасть, излиться. Они, чернея, вспухли, и тяжелая усталость из-под набрякших неба век на землю слезами мутными скорбящими стекала. И одеяло, тяжелое, небесное, из туч-тумана соткано, её окутало, сковало. Дождем осенним ледяным часы последние девичьей жизни безмятежной проливали.
Не стало в мире солнца, как давеча.
Минуты таяли, в часы сливаясь - и с водою утекали. И вот день новый наступил. В полуоткрытое окно немного света он – как мало! - рукой скупою нацедил, и свет закутан в одеяло тумана и мертвящей жути был.

Ббом-мм, ббом-ммм, бим-мм-ббомм!!!

Время замерзло - его сковало в ледяном покрове.
... Мела метель,
мела-мела-кружила...
И заметала подолом белоснежным,
Сотканным из кружева,
узоры безнадежно-вьюжные.
Их ручками изящными
сплетала-расплетала...

Ббом-ммм, бом-ммм, ббим-мм-ббомм!!!
Не сдерживаясь более, рыдала Natalie что есть мочи Наталья. Все пуще, все отчаянней - невыносимы её рыданья стали...

***
- Мама, ма-амочка, ну что с тобой?! Ну проснись же ты, наконец! Перестань плакать… чего ты так плачешь, мам? 
Старинные настенные часы отбивали полный час, звенели мелодичным звоном...
Бим-мм-бомм!!! Бим-мм-бомм!!!
Сны ярки, точно души воспоминанья о жизни той, в небытие уплывшей?..
Быть не может! Или то... был голос свыше? Да нет же! Сказки это: реинкарнации, воспоминания души...


Но, может быть, то был НЕ сон ужасный?
Кто ведает?.. Кому здесь, под луною,
истина подвластна?
Кто знает Natalie удел несчастный...
То сон приснился ей - она спала...
Нет! То не сновидение – то явь была!

Возможно все там - в том и этом мире.

И в жизни новой, ТОЙ,

не станем ли скучать мы

по ним, любимым?
А за окном стыдилась-стыла стужа.
Снег падал, и мела метель,
мела-мела-кружила...
Кружевным подолом
белоснежным заметала...
Ужасен тот кошмар, тот страшный сон! Но закумористый, однако, он... Сны Веры Не-Павловны. Какое же мучение. Но хорошо, что это было сновидение!
***

Karlovy Vary. SKLENĚNÝ MŮSTEK KARLOVY VARY 2016. ©   

 Современники и классики (дек. 2015 г, фев. 2016 г.) -"Сны Веры Не-Павловны".

© Copyright: Лана Аллина, 2016  
© Светлана Князева 2016

Фото: www.google.ru/search?q=барышни+XIX+в.+в+усадьбах&newwindow=1&biw=1280&bih    и других сайтов.

Все права принадлежат Лане Аллиной / Светлане Князевой и защищены копирайтом © Лана Аллина / Светлана Князева ©
Ссылка на источник обязательна



Светлана Князева. Социально ориентированное государство: Европейский Союз и Россия. (Из истории, теории и практики либеральных демократий в Европе)




Светлана Князева ©

(Лана Аллина


Социально ориентированное государство: Европейский Союз и

Россия ©


Аннотация:
Статья посвящена теории и практике становления социально

ориентированного государства - Welfare State - в современном

европейском пространстве и создания такого государства в России.

Даже развитые либеральные демократии ещё далеки от идеальной

конструкции социального государства. Однако современное общество,

называющее себя свободным, не терпит нарушения базовых прав

человека, а власть обязана соблюдать их. Формула

«правительство из народа, народное, для народа» - важнейший принцип

социальной справедливости и современной представительной

демократии, и сегодняшние ценностные ориентиры Европы стали

своеобразным «предохранительным клапаном», препятствующим

ущемлению прав человека и общества.


Ключевые слова: Welfare State, становление социально ориентированного государства, гражданская инициатива,

гражданское общество, социальные и экономические реформы, базовые права человека, социальная справедливость, консенсус власти и общества, либеральная демократия. европейское пространство, Евросоюз, достоинство человека, гражданская инициатива, ресентимент, когнитивный диссонанс, Империя, величие.


    

В начале ХХI столетия «планка» Welfare State измеряется стремлением общества поддержать власть, которая обеспечивает реальную социально-экономическую и правовую защиту граждан и сводит к минимуму коррупционный показатель. В Британской Энциклопедии современная представительная демократия трактуется как «форма правления, где свобода слова, выступлений или совести осуществляется в рамках конституции через парламент и иные избираемые учреждения»

[Parliamentary democracy. [Электронный ресурс]: Enciclopaedia Britannica. URL: http://global.britannica.com/topic/parliamentary-democracy (дата обращения 12.03.2016)]



Обложка сборника



      Никто в наши дни не может опровергнуть такую вечную ценность, как право человека на жизнь: она "не имеет

идеологических пристрастий... её надо защищать вне зависимости ни от чего" [Тихонский Ю. Травля. Новая Газета. 2014. 26 дек. Вып. № 146: [Электронный ресурс]: URL: http://www.novayagazeta.ru/profile/14417/ (дата обращения 15.12.2015)].

Однако в XXI столетии в центре внимания европейского общества оказались достоинство человека – важнейшее право личности, а также право на достойную жизнь и на свободу. Но обязательным условием права на свободу являются свободный выбор и ответственность за результаты этого выбора. Именно таково базовое либеральное прочтение понятия «свобода» у отцов-основателей либерализма [Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. С. 137—138; Мизес, Л. Индивид, рынок и правовое государство. СПб. 2010. С. 17; Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. СС. 181-184; Либерализм Запада XVII-XIX вв. М. ИВИ РАН. 1995. 28, 150-153].


Здесь написано:
Идеалы и Свобода

(Фотография сделана автором статьи в музее Турина).


В Атлантической Хартии, принятой 14 августа 1941 г. (пункт 3), заложены принципы послевоенного мира, который позволит всем странам жить в безопасности», а в пункте 6-м декларирована необходимость «установления такого мира, который даст возможность всем людям во всех странах прожить свою жизнь, не зная ни страха, ни нужды» (курсив мой - С. К.) [Atlantic Charter. 1941. – [Электронный ресурс]: URL: http://avalon.law.yale.edu/wwii/atlantic.asp (дата обращения 14.08.2015)].

24 сентября 1941 г. к Атлантической Хартии присоединился и СССР.


Базовым источником современной либеральной демократии стала теория естественного права и её интерпретации – идеи Джона Локка об основах стабильного общества в естественном правовом пространстве [Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. С. 15-17, 84; Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. СС. 181-184.]. А ядро либерализма образуют положения об изначально присущей человеку свободе и ответственности за неё, о внутреннем личном пространстве, о возможности самореализации, обеспечиваемой собственностью и политико-правовыми институтами, а также о приоритете частной пользы – человек лучше знает, что для него лучше, принимая во внимание его ответственность, свободный обмен идеями, интеллектуальными и иными ценностями. Либеральное кредо (а либерализм — не что иное, как склад ума) обеспечивает не только раскрытие творческого потенциала человека и его благополучие, но и благополучие общества.


Отсюда - право человека и общества стремиться к счастью [Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М. 1998. С. 103; Смит А. Теория нравственных чувств. М. Республика. 1997 .С. 227], рациональное устройство общества и оптимальный баланс частной и общей пользы (блага) [Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. С. 137—138; Мизес, Л. Индивид, рынок и правовое государство. СПб. 2010. С. 17; Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. СС. 181-182]. Составляющей идеологии Просвещения и либерального кредо стали теория

народного суверенитета – важное проявление свободы выбора в отношениях между управляющими и управляемыми [Либерализм Запада XVII-XIX вв. М. ИВИ РАН. 1995. 152-153], а также «золотая середина», juste milieu – достижение компромисса и примирения между властью и обществом [ Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. СС. 182-183].


По мере проведения реформ в западноевропейском пространстве глубоко укоренились ростки современной либеральной демократии.

Стоит привести в этой связи мысль французского историка-либерала Алексиса де Токвиля по поводу составляющих демократии.

Во-первых, осознанное стремление значительной части общества к реформам и воздействие на власть посредством осуществления гражданской инициативы (массовая оппозиция, профсоюзное, забастовочное и иные движения).

А во-вторых, осознанное стремление власти осуществить неотложные реформы: иначе ценой близорукой авторитарной политики станут рост социальной напряжённости, популярность радикальных идей в менее толерантных слоях населения и даже революционные катаклизмы [Токвиль, А. де. Демократия в Америке. — М.1994. С. 37].


Динамика либерального общества состояла в том, что либеральный опыт Запада способствовал утверждению Welfare State, социально ориентированного государства, где свобода квалифицируется как ответственность и является её оборотной стороной. Известный итальянский философ Норберто Боббио определил демократию как «правление законов», как «политическую систему, в которой амбиции власти максимально увязаны с моральными критериями» [Bobbio N. Il futuro della democrazia: una difesa delle regole del gioco. Torino. 1985. PP. 170-171].


Здесь написано:
"Демократия есть такая политическая система, которая даёт возможность максимально согласовать и увязать моральные
принципы и политические устремления власти"
итальянский философ истории ХХ в. Норберто Боббио (слоган сфотографирован в Турине в 2012 г.)



Важнейшей формой ответственности исполнительной власти перед избирателями в либеральных демократиях является её прозрачность, подотчетность, контроль за исполнением законов и коррупцией, а ответственность общества выражается в исполнении гражданским обществом гражданской инициативы, осуществляемой цивилизованно и в рамках закона.

    


Европейские ценности основаны на либеральной и христианской традициях Европы, на теории и практике Welfare State и чётко изложены в Копенгагенских критериях (июнь 1993 г.) [Копенгагенские (Мадридские) критерии (июнь 1993 г) - Accession criteria (Copenhagen criteria): [Электронный ресурс]: URL: http://n-europe.eu/glossary/term/ (дата обращения 16.01.2015; [Электронный ресурс]: URL: http://www.linguee.ru/английский-русский перевод/copenhagen+criteria.html (дата обращения 08.03.2015); подробнее об этом см.: Князева С. Е. Ценности и интересы в итальянско-российских отношениях в начале XXI в. Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-143; С. 135-136] и в Хартии Европейского Союза об основных правах (7 декабря 2000 г.) [Хартия Европейского Союза об основных правах (7 декабря 2000 г.

– [Электронный ресурс]: URL: http://eulaw.ru/treaties/charter (дата обращения 02.02.2015)]. Это уважение к жизни, свободе, собственности, достоинству - то есть базовые права Личности, что отражено в 6-й статье Маастрихтского договора ("Союз основан на принципах свободы, демократии, уважения прав человека и основных свобод, а также на принципе правового государства" - См. Раздел I. Ст. 6/

[Электронный ресурс]: URL: http://base.garant.ru/2566557/1/#block_1000 (дата обращения 15.01.2015). Не менее важна также 49-я статья договора, где говорится о необходимости для стран, вступающих в Союз, "отвечать условиям и критериям", сформулированным в данной статье [Маастрихт, 7 февраля 1992 г. Раздел VI. Заключительные положения: http://base.garant.ru/2566557/2/#block_6000 (дата обращения 16.01.2015). В ряде выступлений МИДа ЕС в недавнем прошлом также достаточно ясно и недвусмысленно сформулированы принципы современной либеральной демократии, а также "включены" условия и механизмы, на которых должны развиваться отношения между личностью, обществом и властью [См. Zatterin M. "Mogherini: “Non cediamo agli impulsi. La Ue difenda i valori della convivenza”. - La Stampa. 2015. 9 genn.; Князева С. Е. Ценности и интересы в итальянско-российских отношениях в начале XXI в. Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-143; С. 135-136.]



Не устарела ли сегодня модель либеральной демократии в евроатлантическом мире? Об этом много пишут в российской публицистике. Европейские аналитики отмечают слабость и неповоротливость законодательной власти, в том числе и в Западной Европе, падение доверия к ней (с 70-80-гг ХХ в.), конфликты интересов элит, растущее число популистов, играющих на нетолерантных взглядах и настроениях в коммунитарном пространстве,непрозрачность финансирования избирательных кампаний, правонарушения по линии служб безопасности и органов правопорядка, неудачи политики мультикультурализма, сепаратизм, а в известном смысле, институциональный кризис и кризис идеи интеграции в её современном исполнении.

Однако европейские традиции, историческая и религиозная память действует в качестве вектора, и мэйнстримом становится ценностная евроатлантическая модель, основанная на комплексе либеральных ценностей: уважение к человеческой жизни и достоинству человека, свобода, наделившая смыслом, по убеждению Эриха Фромма, само его существование, терпимость власти к выбору, которое делает общество. Этому способствует институциональная стабильность – стабильность институтов, гарантирующих права человека, верховенство закона, маятник власти на основе неформальных выборов, ее легитимность, низкий коррупционный показатель, ассистенциальное государство, рыночная экономика.
В феврале 2016 г. премьер-министр Италии М. Ренци предложил руководству Евросоюза следующий пакет неотложных реформ: сокращение налогов и борьба с уклонением от их уплаты, борьба с безработицей и экономической стагнацией посредством создания новых рабочих мест и через включение механизмов рациональной инвестиционной политики, пенсионная реформа (повышение минимальных пенсий, гибкая форма выхода на пенсию, ужесточение законов о борьбе с коррупцией и упразднение пожизненных рент политиков, более гибкая система судопроизводства, расширение прав союзов на уровне гражданской инициативы, контроль за деятельностью банков, создание благоприятного инвестиционного климата, наконец, более взвешенная миграционная политика [Barbera A. Unione bancaria e bond europei: le proposte di Renzi per l’Ue. - La Stampa, 2016, 22 febbr.

Economia; Manacorda F. I tedeschi devono capirlo Solo con più crescita si abbatte il debito. - 2016, 17 febbr. Politica].

Эти меры предусматриваются не только для снижения макроэкономических диспропорций, но и для преодоления гуманитарного и институционального кризиса в Европейском Союзе [Barbera A. Unione bancaria e bond europei: le proposte di Renzi per l’Ue.

- La Stampa, 2016, 22 febbr. Economia].

Об этом см. также:


***
В странах, где в культурном ядре отсутствуют традиции уважения к жизни человека, его достоинству, к образованному человеку, население не имеет представления о правах человека. Отсутствует и опыт гражданской инициативы: гражданское общество, едва зародившись, оказывается расколотым и фактически прекращает существование. Отсутствуют контроль политических институтов над вертикалью власти, опыт парламентаризма, борьбы за базовые права человека, уважение к закону. Вот почему большинство населения России сегодня относится к праву человека на свободу как минимум неоднозначно, а либеральные демократии все чаще оцениваются в негативных терминах.


 
Конфликтная дипломатия

Асимметричная конфронтация.

Кому выгодно искажать смысл понятий?

Почему европейские либералы стали чуть ли не главными врагами россиян?

Какие процессы и факторы определяют реальное положение дел в Российской Федерации?

Дело в том, что знаки, образы, репрезентации, запечатлённые в генетической памяти народа, постепенно стигматизируются – в матрице программы идентичности архетипы сознания формируются устойчивые представления, ценности. Но в основу этих представлений часто заложена не объективная картина мира, а сложившееся восприятие её большинством населения. Так создаются социальные и иные поведенческие стереотипы, визуальная (аудиальная, кинестетическая, чувственная) иллюзия, формирующая опыт и, как следствие, гештальты – знаки, образы, репрезентации, зацементированные в коллективной памяти народа в результате исторического опыта. Притом гештальты чаще формируются под влиянием эмоций и не всегда адекватно конкретной ситуации. В той или иной степени реализованные (завершённые и незавершённые гештальты), они повторяются в практическом действии (стремление к революции, бунту как преобладающему пути разрешения возникающих конфликтов интересов, отсутствие уважения к жизни, свободе, достоинству человека, представления о доминантной роли коллектива в отношении индивидуума и пр). Эти гештальты оказывают решающее влияние на социальную активность и стереотипы политической борьбы. Но не меньше воздействуют на социально-политические процессы незавершённые гештальты: невыполненные цели создают сильное напряжение в коллективной памяти и навязчивое желание «переиграть» (или «доиграть») историческую «партию» («эффект Зейгарник») [4 а, URL - Варламова Д. Что такое гештальт. - [Электронный ресурс]: URL: theoryandpractice.ru/posts/7202-chto-takoe-geshtalt-ili-pochemu-ofitsiant-srazu-zabyvaet-vypolnennyy-zakaz (дата обращения 30.03.2016)].

Согласно опросам, в январе 2016 г. население РФ уже не испытывает абсолютной уверенности в том, что страна «движется в правильном направлении» (процент "убежденных в правильности "курса корабля" сократился с 62% до 45%). И хотя даже планка одобрения президента В. В. Путина опустилась с 88% (октябрь 2014 Г.) до 82% в январе 2016, она всё же достаточно высока. Правда, недовольство своим положением и неспособностью (или нежеланием) власти решить острые социально-экономические проблемы сосредоточено уже не в рядах «креативного класса», а среди наименее обеспеченных слоев населения, в том числе, в "глубинке" России [ Волков Д. Экономический кризис: как его воспринимает население.- [Электронный ресурс]: URL: http://carnegie.ru/commentary/?fa=62864&mkt_tok=3RkMMJWWfF9wsRovvq%2FNZKXonjHpfsX66eouWaW%2FlMI%2F0ER3fOvrPUfGjI4IT8FjI%

2BSLDwEYGJlv6SgFSrnAMbBwzLgFWhI%3D (дата обращения 25.02.2016)].


А ведь поддержка президента во многом обеспечивается именно за счёт провинции.

Тем более поражают цифры: в среднем по России, в провинции и особенно в промышленнообразующих центрах -

так называемых «моногородах" (Иваново, Саратов) около половины населения живёт ниже допустимой черты бедности, а число бедных семей выросло вдвое всего за один, 2015-й, год [Россия за чертой бедности. – [Электронный ресурс]:URL: http://www.svoboda.mobi/a/27085040.html (дата обращения 11.03.2016); Шаповалов А. Перед нефтью все равны. Минимум треть населения России может пополнить армию бедных. – Коммерсант.ру. [Электронный ресурс]: URL: http://kommersant.ru/doc/2884661(дата обращения 07.03.2016); [Электронный ресурс]:

URL: http://fapnews.ru/214525-za-2015-god-kolichestvo-bednyih-rossiyan-vyiroslo-vdvoe/ (дата обращения 13.03.2016)]


Логично задать вопрос: не в этом ли причина популярности традиционалистских палеоконсервативных и имперских ценностей у россиян, поддержка ими персонифицированных режимов и критика либеральных европейских элит? Быть может, нужно отвлечь их от собственных социально-экономических проблем раскручиваемыми ныне рассуждениями о суверенитете в России, её особой роли, утверждениями о том, что «избирательная система, рыночная экономика, свобода слова, ценности либерального общества не вписываются в наш менталитет и чужды российской духовности», а борьба за достойную жизнь есть не что иное, как человекопоклонничество, новое идолопоклонство, чуждое ценностям верующих? [8, URL]. [Лоскутный" мир отца Всеволода Чаплина. – [Электронный ресурс]: URL: https://www.portal-credo.ru/site/?act=comment&id=1010 (дата обращения 09.03.2016); [Экс-спикер РПЦ Всеволод Чаплин поддержал «Правый сектор». – [Электронный ресурс]: URL: http://vlasti.net/news/231261 (дата обращения 09.03.2016). См. также выступление патриарха Кирилла - Новая Газета, 2016, 10 мар.]




Социолог, профессор Сорбонны Бруно Гроппо указывает на «травматический опыт» стран, переживших бунты и диктатуры, где постоянно нарушалась свобода, особенно интеллектуальных и самодостаточных слоев населения, и утверждает, что он приводит к появлению в социальном теле ран, шрамов [Гроппо Б. Как быть с "темным" историческим прошлым. - 25 февраля 2005 г. / Полит.ру: [Электронный ресурс]: URL: http://www.polit.ru/article/2005/02/25/groppo/ (дата обращения 25.02.2016)]. Травмы регулярно причиняют страдания, и возникает ресентимент – раздражение людей, отчего они живут  хуже, чем другие, социальная зависть, враждебность по отношению к этим другим, "чужим", "не таким, как мы", желание отгородиться от внешнего мира [Афанасьев Ю. Н. Послушное большинство как основа путинской России: [Электронный ресурс]: URL: http://echo.msk.ru/programs/year2015/1514266-echo/ (дата обращения 15.09.2015); Аллина Л. Вихреворот сновидений.Karlovy Vary. Skleněný můstek. 2016 С. 391-394], а также когнитивный диссонанс – стремление народа к внутреннему комфорту через создание привычной (удобной, комфортной) для его сознания картины мира, а не через реальные представления о создавшейся ситуации (Мы - Великие  и духовные, а они погрязли в накопительстве и бездуховности). [Ципко А. В нынешней России иррациональное полностью вытесняет собою рациональное. – [Электронный ресурс]: URL: http://www.ng.ru/ideas/2016-02-05/5_5colomn.html (дата обращения 10.02.2016]. 

Нетрудно понять, кому выгодны подобные изречения, равно как и наступление на свободные СМИ (закон 2016г «о праве на забвение», идея уточнённого суверенитета страны). Но – хотят ли сами россияне оставаться в виртуальном Зазеркалье TV, вкушая (за отсутствием более калорийной пищи) очередные мифы о социальной справедливости в России и нашем растущем благосостоянии?  

- и величии?

     

   




  • .      .        
  •                         






Источники и Литература:
1. Аллина Л. Вихреворот сновидений. Karlovy Vary. Skleněný můstek. 2016. С. 190-194.
2. Афанасьев Ю. Н. Послушное большинство как основа путинской России: [Электронный ресурс]:

URL: http://echo.msk.ru/programs/year2015/1514266-echo/ (дата обращения 15.09.2015)
3. Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М. 1998. С. 103
4. Волков Д. Экономический кризис: как его воспринимает население.

[Электронный ресурс]: URL:http://carnegie.ru/commentary/?fa=62864&mkt_tok=3RkMMJWWfF9wsRovvq%2FNZKXonjHpfsX66eouWaW%2FlMI%2F0ER3fOvrPUfGjI4IT8FjI%2BSLDw

EYGJlv6SgFSrnAMbBwzLgFWhI%3D (дата обращения 25.02.2016)
5. Восленский М. С. Номенклатура. М. Советская Россия. 1991. 417, 418-419
6. Гроппо Б. Как быть с "темным" историческим прошлым. - 25 февраля 2005 г. / Полит.ру: [Электронный ресурс]: URL: http://www.polit.ru/article/2005/02/25/groppo/ (дата обращения 25.02.2016)

6 А. Варламова Д. Что такое гештальт. - [Электронный ресурс]: URL: theoryandpractice.ru/posts/7202-chto-takoe-geshtalt-ili-pochemu-ofitsiant-srazu-zabyvaet-vypolnennyy-zakaz (дата обращения 30.03.2016
7. Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. СС. 181-184.

8. Князева С. Е. Истоки и корни тоталитарного сознания. Право на свободу. М. Изд-во РГГУ. 2000. С. 141-143.
9. Князева С. Е. Ценности и интересы в итальянско-российских отношениях в начале XXI в. Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-143; С. 135-136.
10. Либерализм Запада XVII-XIX вв. М. ИВИ РАН. 1995. 28 150-153
11. Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. С. 15-17, 84, 13, 137—138.
12. Лоскутный" мир отца Всеволода Чаплина. [Электронный ресурс]: URL: https://www.portal-credo.ru/site/?act=comment&id=1010 (дата обращения 09.03.2016) [Экс-спикер РПЦ Всеволод Чаплин поддержал «Правый сектор». [Электронный ресурс]: URL: http://vlasti.net/news/231261 (дата обращения 09.03.2016)]
13. Мизес, Л. Индивид, рынок и правовое государство. СПб. 2010. С. 17.
14. Копенгагенские (Мадридские) критерии (июнь 1993 г) - Accession criteria (Copenhagen criteria): [Электронный ресурс]: URL: http://n-europe.eu/glossary/term/ (дата обращения 16.01.2015; URL: http://www.linguee.ru/английский-русский/перевод/copenhagen+criteria.html (дата обращения 08.03.2015).
15. Маастрихтский договор. Раздел I. Ст. 6. / [Электронный ресурс]: URL: http://base.garant.ru/2566557/1/#block_1000 (дата обращения 16.01.2015).
16. Маастрихтский договор. Заключительный раздел. Ст. 49. / [Электронный ресурс] Маастрихт, 7 февраля 1992 г. Раздел VI. Заключительные положения: http://base.garant.ru/2566557/2/#block_6000 (дата обращения 16.01.2015).
17. Милецкий, В.П. Социальное государство: эволюция идей, сущность и перспективы становления в современной России // Политические процессы в России в сравнительном измерении – СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1997. С. 82.
18. Мовчан А. Экономический FAQ. Какова роль внешних факторов в проблемах экономики России? [Электронный ресурс]: URL: http://carnegie.ru/commentary/2016/02/29/ru-62902/iult (дата обращения 01.03.2016)
19. Палмер Т. Либерализм, глобализация и проблема национального суверенитета //Полит.ру. [Электронный ресурс]: URL: http://www.polit.ru/article/2005/12/09/palmer (дата обращения 25.01.2015).
20. Россия за чертой бедности. [Электронный ресурс]: URL: http://www.svoboda.mobi/a/27085040.html (дата обращения 11.03.2016)
21. Смит А. Теория нравственных чувств. М. Республика. 1997 .С. 227
22. Тихонский Ю. Травля. Новая Газета. 2014. 26 дек. Вып. № 146: [Жлектронный ресурс]: URL: http://www.novayagazeta.ru/profile/14417/ (дата обращения 15.12.2015)
23. Токвиль, А. де. Демократия в Америке. М.1994. С. 37.
24. Хартия Европейского Союза об основных правах (7 декабря 2000 г. [Электронный ресурс]: URL: http://eulaw.ru/treaties/charter (дата обращения 02.02.2016)
25. Ципко А. В нынешней России иррациональное полностью вытесняет собою рациональное. [Электронный ресурс]: URL: http://www.ng.ru/ideas/2016-02-05/5_5colomn.html].
26. Шаповалов А. Перед нефтью все равны. Минимум треть населения России может пополнить армию бедных. – Коммерсант.ру. [Электронный ресурс]: URL: http://kommersant.ru/doc/2884661(дата обращения 07.03.2016)
27. Atlantic Charter. August 14, 1941. [Электронный ресурс]: URL: http://avalon.law.yale.edu/wwii/atlantic.asp (дата обращения 14.08.2015)
28. Barbera A. Unione bancaria e bond europei: le proposte di Renzi per l’Ue. - La Stampa, 2016, 22 febbr. Economia
29. Bobbio N. Il futuro della democrazia: una difesa delle regole del gioco. Torino. 1985. PP. 170-171
30. Manacorda F. I tedeschi devono capirlo Solo con più crescita si abbatte il debito. - 2016, 17 febbr. Politica
31. Parliamentary democracy. [Электронный ресурс]: URL: Enciclopaedia Britannica: http://global.britannica.com/topic/parliamentary-democracy (дата обращения 12.03.2016)
32. Zatterin M. "Mogherini: “Non cediamo agli impulsi. La Ue difenda i valori della convivenza”. - La Stampa. 2015. 9 gennaio.


© Лана Аллина
© Светлана Князева 1997-2016
Этот доклад - доклад на конференции 24-26.03.2016 г. и в настоящее время подготовлен

к публикации в ЧПГУ.

COPYRIGHT 2013
2013 © RESEARCHER SK
Светлана Князева / Лана Аллина

http://lana-allina.com


R E S E A R C H E R SK
Светлана Князева / Лана Аллина

http://lana-allina.com


Авторские права защищены законом.
Эта статья опубликована и в бумажном варианте в:

Сборник по итогам VI Всероссийской конференции

(с международным участием), состоявшейся 26 Марта 2016 г./

"Проблемы социальной справедливости и современный мир. Череповец,

ЧГУ, 2016. С. 19-24.


Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Лане Аллиной / Светлане Князевой
Светлане Князевой и сборнику (издательству ЧГУ) ©
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com

и данной страницы на сайте

http://lana-allina.com/articles/288010



ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ
ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Фотографии частично являются собственностью автора или взяты из соответствующих интернет ресурсов и являются их собственностью


Лана Аллина. Деловая активность в России - каменистый путь

Деловая активность в России - каменистый путь


Лана Аллина



Конец XIX – начало ХХ столетия стали эпохой быстрого развития деловой активности и предпринимательства в России. Строились железные дороги, чтобы связать необъятные просторы Российской империи, поражал размахом инвестиционный бум, возникали масштабные предприятия, широко внедрялись технические новшества.

Но октябрьским переворотом 1917 года этот процесс был резко оборван.

В то же время в историю Запада ХХ век вошел как столетие предпринимательства, а с 1960-х годов возникли новые теории и практики менеджмента [Философия «новой волны»: гештальтпсихология, трансактный анализ, НЛП, коучинг], способствующие мотивации личности, развитию её деловых качеств и во многом обусловившие динамичное развитие экономики, рост качества жизни в западных странах.

Теории эти приобрели определенную популярность и в современной России, но хотя на рубеже двух тысячелетий появились первые плоды предпринимательства, всё же пока успешная карьера у нас – это в основном результат махинаций в обход закона, изворотливость и коррупция.

Распад СССР и начало реформ в новой России создали условия для развития деловой активности, однако и в начале ХХI столетия этот путь тернист. Стоит заставляет задуматься: возможна ли в принципе творческая карьера делового человека в нашей стране?

***
Исторический опыт и генетическая память народа складываются столетиями. В какой мере российские традиции, а в глубокой ретроспективе - матрица российской идентичности - способствуют раскрытию творческого потенциала делового человека?

Начиная с Киевской Руси, а затем Московского государства власть была прочной, когда ее возглавлял грозный правитель. Этому способствовали: суровый климат, скудные почвы на значительной территории, огромные пространства, отсутствие естественных границ, удаленность от моря (особенно, от теплого моря), от Мирового океана, изоляция от Европы, от стран Дальнего Востока. Открытость границ Руси приводила к постоянным набегам степных агрессивных кочевников, грабивших и разорявших города, селенья, монастыри. Власть и подданные были нацелены на отражение врага; правитель же опирался на силу оружия и страх подданных. Власть безраздельно владела и распоряжалась землею, всем имуществом, включая и людей. Уважение русских людей к сильной личности, вообще к человеческой жизни так и не возникло, народ не воспринимал такие понятия, как «закон», «право» (если это не право сильного), хотя они были еще прописаны в «Русской Правде» Ярослава Мудрого и способствовали торговым сделкам и развитию ремесел. Сближение с Византией – ближайшим торговым партнером, а также принятие христианства по византийскому образцу способствовали тому, что Русь переняла от Константинополя родственные черты авторитарной власти и модель цезаропапизма, правда, в слабо определившейся на том этапе структуре.

Следствием всего этого комплекса факторов стало то, что в структуре матрицы жизненной программы отсутствует важное звено: составляющая, которая обеспечивает уважение к личности человека и к его достоинству (и уважение человека к самому себе.)

Однако даже такая власть (и такое общество) отнюдь не мешали деятельности энергичных людей. Благодаря пути из варяг в греки бурно развивалась торговля, которая стала результатом роста товарной массы вследствие деловой активности предприимчивых людей. «Русская Правда» способствовала духу предпринимательства [Определены условия займа, долговые обязательства, условия купли-продажи, права собственности: http://loveki.ru/museum/docs/russkaya_pravda_yaroslava].

Деспотизм власти, заложенный в предшествующую эпоху и особенно в Удельный период, укрепился в течение 300 лет (без малого) татаро-монгольского ига. Правление завоевателей увеличило пиетет россиян перед грозной (и незаконной!) властью, перед самодурством чиновника. Но еще более важное наследие, привнесённое Игом, состояло в том, что в российской модели власти были воспроизведены черты азиатской кочевой модели и "включились" механизмы "ВОЖДЕСТВА".

Термин принадлежит российскому аналитику-эксперту Дмитрию Орешкину, который доказательно обосновывает мысль о том, что монгольское кочевое вождество есть ранняя форма государственности, и оно "замыкается у кочевых групп на одного человека, который объединяет кочевые народности для одной великой цели, которая, как правило, связана с грабежом соседей.." [Дмитрий Орешкин: «В ближайшем будущем неизбежно новое Смутное время» - [Электронный ресурс]: URL: https://openrussia.org/post/view/12775/ (дата обращения 01.03 Марта 2016)]
Сформулируем эту мысль так: вождество - оптимальная модель власти для управления населением на огромных пространствах с зыбкими неопределёнными (не естественными) границами, которая заострена на постоянную оборону и борьбу с соседями, на расширение жизненного пространства и на удержание подданных в повиновении.

300-летнее иго укрепило бездонное долготерпение в матрице российской идентичности и вылилось в апатию, безразличие, сервилизм - и в многовековое рабство более половины населения. Крепостное право привело к ещё большему укоренению долготерпения, ставшего бездонным, сервилизма и безответственности (неумения взять на себя ответственность даже за самих себя): рабство развращает рабовладельца, но больше – раба [Князева С. Е. Россия глазами итальянцев: вчера и сегодня.– Вестник Европы. ХХI век. Журнал европейской культуры. ТТ. XXII-XXIII. 2008. С. 56-58; Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-131].

Рождавшаяся на обломках 250-летнего татаро-монгольского ига и пока еще очень слабая Московская власть не могла не взять на вооружение, а в дальнейшем и скопировала существенные черты архаической восточной деспотии и азиатского способа производства [соглашусь в этом отношении с мнением российского ученого М. С. Восленского: Восленский М. С. Номенклатура. М. МП "Октябрь". 1991. С. 573-576], а механизмы вождества получили отточенное развитие в эпоху Ивана Грозного, в отдельные периоды господства Временщиков, в сталинском СССР.

  Другая сторона медали (которую не в силах понять западный человек), - это уважение или, скорее, преклонение перед сильной, даже грозной, властью, а точнее государством-властью (в ряде случаев даже её обожествление!) при условии, что она снисходит - или делает вид, что снисходит - до нужд народа. При этом для народа принципиально важным становится отнюдь не его собственное благополучие (Потерпим! И не такое терпели!), а синтетическое идеализированное понятие о преданности Государству-власти, олицетворенному в правителе. В таком случае, возникает устойчивая традиция: чем грознее (и зачастую неправеднее) государство-власть, тем выше поднимается планка и собственного Величия в глазах россиян. Показательно, что собственное благосостояние людей никак не влияет на их представления о сильной и сплоченной стране.


И это - вполне закономерный итог: когда государство и народ в течение почти трехсот лет испытывали тяготы татаро-монгольского ига, власти русских князей, а затем и царей поневоле пришлось стать более жесткой. Великие русские князья мало-помалу перенимали опыт ханов-завоевателей - перед Золотой Ордой. Преклонение перед сильной властью, нарушения закона, мздоимство перестали вызывать порицание; напротив трудолюбие, предприимчивость на уровне массового сознания вызывали отторжение - ты что, самый умный нашелся? Ишь, деловой! В итоге такого безропотного положения более половины русского крестьянства попало в рабство. К тому же и церковь призывала православных любить «сирых и убогих», презирать «стяжателей».

Традиции, безусловно, являются важным механизмом защиты народа от произвола властей. К XV–XVII векам Западная Европа обрела опыт сословной монархии, с выраженным вассалитетом, кодексом рыцарской чести, а затем абсолютизмом, однако короли старались не нарушать естественные права подданных и божественные установления. В Англии же к этому времени сложились традиции уважения к личности, закону, власти, если она не нарушает права граждан, что позднее было воспринято и в Европе, и в США.

С расширением и укреплением Московского государства, затем Российской империи власть часто скатывалась в правовой беспредел, а свободу большинство угнетенного населения воспринимали как «волю», анархию, бунты. Успешным считали скорее сильного хама, присваивающего чужое добро, нежели того, кто зарабатывал деньги честным трудом. Либерализм и демократия, утвердившиеся на Западе и подталкивавшие развитие деловой активности, в России, к сожалению, развития не получили. А когда российские цари-реформаторы пытались «подправить» ход ее истории, они не только не встречали поддержки, у подданных и у народа, но и порою были уничтожены физически.


                  


  .    


***
И все же дух личной и деловой активности не угасал совсем, не покидал ту часть общества, что обладала интуицией и savoir faire – качествами, необходимыми для успешной карьеры. При Иване Грозном купцы Строгановы осваивали Урал и Сибирь, построили варницы в Сольвычегодске, на Кольской губе; их соратники рационализировали производство. Были и другие предприниматели – Никитниковы, Шорины, Светешниковы, Демидовы... А Петр Бекетов (ок.1600–1655), родом из Тобольска, стал одним из первопроходцев Сибири и основателем Якутска. Упомянем и Андрея Чохова, пушечных и колокольных дел мастера. Около 60 лет виртуоз работал в Москве на Пушечном дворе, создал более двадцати тяжелых орудий, а главное – Царь-пушку!

Нельзя не упомянуть и первого российского ученого в области камеральных наук, экономиста Ивана Тихоновича Посошкова (1652-1726), автора труда "О скудости и богатстве, сторонника меркантилизма и потому призывавшего вывозить из России ни в коем случае не сырье, а промышленные товары, не ввозить из-за границы продукцию, которую Россия может производить самостоятельно, соблюдать баланс экспорта и импорта - иначе будет запустение Российской земли "от нездравого и неправого рассуждения".

Посошков расставил новые акценты в вопросах об уравнении в правах российских и иноземных предпринимателей, о качестве продукции, упорядочении пошлин, борьбе с коррупцией, паразитизме дворян, о регламентации труда крестьян и перспективе их освобождения.

В 1694 году ученый создал денежный станок в подарок государю, позднее представил Петру I прототип пулемета и получил от царя задание совершенствовать свое изобретение, а с 1704 г. занялся установкой станков на Монетном дворе. В то же время Посошков, в труде "О ратном поведении", направляет предложения по реорганизации духовных дел блюстителю Патриаршего престола Стефану Яворскому, составляет "Завещание отеческое", в котором разъясняет основы религии и наставляет, как должен себя вести христианин. Никто не знает, прочитал ли Петр его "Книгу о скудости и о богатстве", но после смерти императора Посошкова заключили в Петропавловскую крепость, где пять месяцев спустя он скончался. Вероятно, именно книга и стала основанием обвинения его в государственном преступлении: рукопись ее быласокрыта в Тайной канцелярии.

В конце XVIII – начале XIX в. в России были учреждены Двенадцать коллегий, ведавшие отдельными отраслями не только государственного управления, но и развивающейся промышленностью, было издано немало училищ, куда принимались не только «привилегированные» дети, но и дети посадских или даже крепостных крестьян.
Именно из этого сословия – крестьян-старообрядцев вышли семьи талантливых промышленников-предпринимателей – Морозовы, Абрикосовы, Прохоровы, Рябушинские, Мамонтовы и многие другие умные люди [ Сокровища Пермского края. Сб. М., 1997, с. 5, 7.], сделавшие из отсталой крестьянской страны конкурентоспособную развитую Российскую империю.

Распространение грамотности и просвещения увеличивало возможность проявления деловой активности в низах общества. В 1701 г. Петр I издал указ о создании в Москве школы «математических и навигацких наук» [До петровских реформ училищ в России не было, грамоте детей обучали в церковно-приходских школах и при монастырях], а в марте 1714-го об открытии цифирных школ для обучения «малых ребяток из разных чинов», а в царствование Екатерины II (февраль 1781 г.) было принято решение основать в Санкт-Петербурге «народные училища».

Иван Кириллович Кирилов (1695 или 1689–1737), обер-секретарь Сената, ведал регистрацией и хранением карт. Так был собран материал для «Атласа Всероссийского», снаряжены экспедиции, нацеленные на присоединение к России новых земель, установлены связи с Китаем, Индией. Во главе Оренбургской экспедиции он в 30-е гг. XVIII в. руководил строительством города и еще около двух десятков крепостей и форпостов.

Можно усмотреть этапы российской истории, когда власть поощряла деловую народную жилку и принимала определенные мере по поддержке предпринимательства. В апреле 1712 г. именным указом Петра I была основана казенная оружейная фабрика – позднее Тульский оружейный завод. Фабрика открылась в 1714 г., а в 1720 г. на ней работало до 1200 оружейников. В 1762 г. Сенат запретил владельцам фабрик покупать деревни для использования крепостного труда в промышленности – производство теперь основывалось на вольном найме.

В конце Петровской эпохи (1722 г.) купец Иван Затрапезнов основал в Ярославле полотняную мануфактуру (от фамилии мануфактурщика и пошло название дешевой ткани – затрапезная) – так началась полотняное и льняное производство. Правительство безвозмездно выделило мануфактуре землю, было разрешено приглашать на работы и мастеровых из-за границы. Мануфактура производила белье, скатерти, полотенца, дешевую льняную и пеньковую ткань, пользовавшуюся спросом не только в России, но и за границей, особенно в Англии. Более века спустя эта фабрика была куплена московскими купцами Карзинкиными, а в 1913 г. Ярославская мануфактура стала крупнейшим прядильным предприятием России.

В годы правления Екатерины II более престижным становится статус купца, предпринимателя, управляющего производством (англ. – menager), хотя специальными документами Манифест Петра III [«О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (1762 г.) и «Жалованная грамота дворянству», принятая в правление Екатерины Великой (1785 г.)] определялось, что преимущественным правом заниматься предпринимательской деятельностью и торговлей обладают дворяне (однако эти господа предпочитали «прожигать жизнь» и приводить в упадок свои имения). Во второй половине XIX в. звания «почетных граждан города» зачастую присваивались отнюдь не выходцам из «дворянских гнёзд», а именно успешным предпринимателям, купцам, тем, кто вносил немалую лепту в развитие своих родных городов, в расширение производства, благоустройство жителей и возведение храмов.

В XVIII–XIX вв. предприятия уральских предпринимателей Демидовых, Строгановых, Шуваловых, Лазаревых стали центрами оружейного, ткацкого, кузнечного, стеклодувного дела, обработки самоцветов [Сокровища Пермского края, с.15, 17-19.]. Уральские домны, построенные на заводах Демидовых, оказались продуктивнее английских, прежде считавшихся наиболее эффективными. Технические новшества внедрялись и в других отраслях: русский теплотехник Иван Ползунов разработал проект универсального парового двигателя – первой в мире двухцилиндровой машины непрерывного действия; русский изобретатель и механик Андрей Нартов построил оригинальные станки различных конструкций. А вот еще один пример успешной предприимчивости. В 1744 г. в Петербурге была основана Фарфоровая (Порцеллиновая) мануфактура — первое в России предприятие по производству фарфора. Организация мануфактуры была поручена управляющему кабинета Её Императорского Величества Ивану Черкасову, а производство – Дмитрию Виноградову, наладившему производство высококачественных изделий. С 1832 г. директором мануфактуры стал Валериан Галямин (1794–1855). Он пригласил на завод известных художников (А. Воронихина, С. Пименова). При нем были построены лазарет, аптека, богадельня, школа художников по фарфору, училище для детей работников, музей по истории завода. Следует вспомнить и самоучку-экспериментатора Павла Зарубина (1816–1886), лауреата Демидовских премий, который изобрел приборы для измерения площадей, глубины моря, скорости корабля, жатвенную машину, вдобавок еще написал несколько исторических романов.
Иван Григорьевич Баташев (1803–1860) стал основателем Тульской самоварной фабрики. Тула славилась самоварами с конца XVIII века, и к 1825 г., когда Баташев создал свою фабрику, в городе насчитывалось более десятка подобных артелей. Со второй половины XIX в. без самоваров Баташевых уже не обходилась ни одна Всемирная промышленная выставка, на ней тульские самовары завоевывали немало золотых медалей [Конкуренты часто ставили на свой товар чужое клеймо, и Баташевым приходилось бороться с подделками].

Глубокий след в истории российской промышленности и сельского хозяйства оставил Алексей Бобринский (1800–1868) [Основатель рода Алексей Бобринский родился в 1762 г. от связи Екатерины II с Григорием Орловым. Факт рождения сына Екатерина подтвердила письменно], ставший учредителем компании по строительству Царскосельской железной дороги, сдвинувший с мертвой точки свеклосахарную промышленность России. Цукроварни появились в российских и украинских губерниях в начале XIX в., но мелкие заводики при имениях приносили одни убытки. Бобринский же изменил способ возделывания сахарной свеклы, внедрил новую технику. Сахарное дело в Смелянском имении было начато в 1839 году, а к началу 60-х гг. на рафинадном заводе ежегодно уже производилось до 250 пудов рафинада, который пользовался большим спросом в России и за рубежом. Позднее предприниматель инициировал строительство трех заводов, выделял средства на образование рабочих, создал начальные училища для подростков с трехлетним обучением. Плата за обучение составляла один рубль в год, совсем бедные от платы вообще освобождались. Инженер, экономист, просветитель Бобринский придерживался либеральных убеждений, осуждал крепостное право и принудительный труд; он верил, что пока в народе не будут «пробуждены созидательные силы, России не суждена блистательная будущность».

А какую известность – путешественника, мецената, предпринимателя – в России и за ее пределами получил Анатолий Демидов (1813–1870), правнук основателя знаменитой династии! Он владел несколькими языками, приобрел глубокие познания в архитектуре и живописи, его окружали поэты, художники; по его заказу Карл Брюллов написал знаменитый «Последний день Помпеи», коллекция картин потомка Демидовых стала одним из самых крупных частных собраний в мире.

Заметную роль в деятельности Демидова играла благотворительность: на его пожертвования в Петербурге были основаны Демидовский дом призрения и Николаевская детская больница – вторая детская больница в Европе (ранее подобная была организована только во Франции на средства государства). А во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Демидов пожертвовал миллион рублей на нужды армии.
Отметим деятельность на благо России Егора Канкрина (1774–1845), политика, ученого, писателя, почетного члена Петербургской и Парижской Академий наук. В 1818 г. Канкрин представил правительству проект поэтапной отмены крепостного права, предпринимал действенные меры для поддержки науки, образования, технологии. При его содействии прошли первые в России промышленные выставки. Нельзя не упомянуть и Петра Собко (1819–1870), специалиста по строительной механике и железнодорожному делу. Еще будучи студентом Петербургского института инженеров путей сообщения он представил проект висячего моста через Неву; позднее стал первым в России преподавать строительную механику, а с начала 60-х гг. был назначен главным инженером Петербургско-Варшавской железной дороги.

Хотелось бы особо отметить издательскую деятельность крупнейшего русского историка и писателя Н.М. Карамзина. С 1802 г. Николай Карамзин был издателем и главным редактором журнала «Вестник Европы» (Журнал издавался с 1802 по 1830 г.), глубоко освещавшего российскую и западноевропейскую действительность и ставшего самым популярным журналом. Каждый номер состоял из разделов литературы, политики и критики. Карамзин считал, что миссией писателя, историка, публициста является распространение образованности и укрепление нравственности россиян. «Вестник Европы» объединил лучшие силы российской литературы и публицистики (Г.Р. Державин, В.А. Жуковский и др.).

Интересно, что оба сына основателя «Вестника Европы» приобрели известность также и на ниве предпринимательства. Андрей Карамзин (1814–1854) – старший сын Н.М. Карамзина, один из образованнейших, деятельных и гуманных людей своего времени, был женат на вдове Павла Демидова. С 1846 г. Андрей Карамзин стал управляющим Демидовскими металлургическими заводами в Нижнем Тагиле, рационализировал производство, улучшил, насколько возможно, положение так называемых «приписных» (т.е. зависимых) рабочих. Широкую известность приобрела его работа по созданию библиотек на Урале; знаменит был и литературный салон Карамзиных, который посещали известные писатели. А младший сын, Александр Карамзин, закончил юридический факультет Дерптского университета, занимал блестящее положение в петербургском свете, но после гибели Пушкина на дуэли удалился в свое имение Рогожку в Нижегородской губернии. Александр Карамзин разбил в усадьбе парк, тем самым обеспечив заработком местных жителей, способствовал успешному развитию традиционного промысла – плетению из лыка рогожи, открыл школу для обучения детей из ближних сёл, построил больницу с родильным отделением. Наконец, Александр Николаевич построил чугунолитейный завод в Ташине под Арзамасом.
Случалось, что власть в России прямо содействовала проявлениям деловой активности. Таким прогрессивным политиком был Николай Семенович Мордвинов (1754–1845), граф, член Государственного Совета, председатель Вольного экономического общества (в 20–40-е гг. ХIХ в.), член Российской Академии. Не случайно А. C. Пушкин писал: «Мордвинов заключает в себе русскую оппозицию».

Практически на всех этапах российской истории предпринимательская деятельность отнюдь не была подкреплена законами. Правовая традиция поддержки делового мира в России, к сожалению, не сложилась и в XIX в., тогда как на Западе она уже опиралась на серьезный политико-правовой прецедент: успешность человека, в какой бы сфере она ни выражалась, оценивалась как результат предприимчивости, трудолюбия и отвечала высшим интересам государства.

В России либеральные идеи получили распространение среди образованных передовых политиков и интеллигенции со второй половины ХIX в. Но «великие реформы» 60-х – первой половины 70-х гг. ХIХ в. – отмена крепостного права, судебная реформа, создание суда присяжных, земств, расширение местного самоуправления – носили лишь «верхушечный» характер, проводились формально; конституция - первая в истории России! по проекту Михаила Лорис-Меликова (1881 г.) - так и не была принята. В целом реформы не затронули изначально сформированный механизм власти. Это отмечали лучшие люди страны. Профессор русской истории Петербургского университета Платон Павлов был убежден, что в России «грядут страшные времена» [За прочитанную в марте 1862 г. лекцию «1000-летие России» профессор был арестован, а его лекции запрещены.], а Василий Ключевский не случайно предупреждал: страна стоит «на краю пропасти».
После непродолжительного «охладительного периода» реформы были свернуты, а Россия попала в «зону турбулентности».

И все же в «золотой век» российского предпринимательства (1861–1917 гг.) деловая активность стремительно набирала обороты, несмотря на катаклизмы, захлестывавшие страну. К началу либеральных реформ в России насчитывалось более ста акционерных обществ с капиталом в 256 млн. руб. и 200 механических заводов, на которых числилось несколько десятков тысяч рабочих. Продукция российской промышленности возросла в 8–10 раз, торговля и пищевая отрасль были в числе самых развитых в мире. В январе 1872 г. была задута первая доменная печь и выплавлен чугун на Юзовском металлургическом заводе. В эти же годы прошли первый купеческий съезд (1865 г.) и Всероссийский съезд фабрикантов и заводчиков (1870 г.), а в марте 1889 г. Товарищество нефтяного производства братьев Нобель учредило Российскую премию им. Людвига Нобеля «За выдающиеся изобретения в области металлургии или нефтепромышленности». В эти же годы успешной стала деятельность Александра Кольчугина (1839–1899), московского купца 1-й гильдии, потомственного почетного гражданина, создавшего крупнейшее в России производство по обработке цветных металлов.

Однако экономическая модернизация произошла с опозданием и серьезными изъянами. Государство же играло завышенную, то есть несвойственную для либеральной эпохи роль, и деловой мир постоянно мучали контролем, а предприниматели наталкивалась на препятствия со стороны чиновников. Однако реформы Александра II, С.Ю. Витте, а затем и П.А. Столыпина, вопреки противникам вроде Победоносцева все же способствовали росту предпринимательства. Да и среди чиновников госаппарата встречались исключения. В 1895 г. главой МИД России был назначен князь Алексей Лобанов-Ростовский. Важным достижением опытного дипломата на посту министра стало заключение в июне 1896 г. тайного российско-китайского договора об оборонительном союзе против Японии; и Россия получила право на сооружение Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) через Северную Маньчжурию на Владивосток. Лобанов-Ростовский к тому же оказался большим любителем отечественной истории и составил значительное собрание книг, автографов и материалов по истории России XVIII – начала XIX в., собирал и публиковал архивные материалы и сам написал ряд исторических работ.

Интеллектуальному рывку и экономическому подъему способствовала целенаправленная деятельность предприимчивых людей в сфере образования, науки, техники и технологии. Таких, например, как Евгений Андреев (1829—1889) — русский юрист, публицист, позднее член министерства финансов Российской империи. С 1860-х гг. Евгений Андреев являлся учредителем «Русского технического общества» и «Общества для содействия русской торговле и промышленности», чем привлек интерес к развитию промышленности, а созданная по его инициативе комиссия обязана ему достижениями в деле технического образования. Андреев продвигал идею о запрещении детского труда, в 1874 г. предложил проект закона о труде и обучении малолетних (принят в сокращённом виде в 1882 г.). В 80-е гг. он содействовал школьной реформе, сочетавшей цели общего и профессионального образования, и стал автором работ по этим вопросам. Стараниями Андреева были созданы вечерние и воскресные школы для рабочих и мастеровых, детей рабочих, сеть профессиональной переподготовки.

Нельзя не упомянуть и Бориса Голицына (1862–1916). Князь окончил Морской кадетский корпус и Морскую академию, с 1892 г. читал лекции в Московском университете, затем стал профессором Юрьевского (Тартуского) университета, а в 1897 г. получил кафедру опытной физики в Женском медицинском институте. Академик Голицын организовал метеорологическую службу по всей России, его научные достижения связаны с сейсмологией, которая он превратил в научную дисциплину [об этом см.: http://archive/day.this/201206/19080016.html].

На Украине, особенно в Одессе, хранят память о купцах Пташниковых – Василии и сыновьях. Торгово-промышленное товарищество Пташникова основано в 1881 г. Василием Пташниковым, открывшим в Одессе магазин мануфактурных товаров. В начале. XX в. товарищество уже имело обширную сеть предприятий и магазинов от Варшавы до Владивостока по производству и продаже обуви и одежды (обороты фирмы достигали 5 млн. руб. в год). Купцы Пташниковы занимались благотворительностью, в частности, организовывая обеды в пользу одесских бедняков, особенно евреев, пострадавших от массовых погромов в городе [http://otvet.mail.ru/comments/answer/271828390/].

А кто в Российской империи начала XX века не определял по изящному золотому колоколу на этикетке знаменитые напитки Шустовых – владельцев крупнейшего производства алкоголя? (Кстати, именно семейство Шустовых первыми в России использовало логотип на своей продукции). Эта династия московских купцов, одесских предпринимателей, многократно упоминаемая в художественной литературе, берет начало от вольноотпущенного крестьянина Рязанской губернии Леонтия Шустова, который в 1802 г. поселился в Москве, записался в купеческую гильдию и начал производить популярные настойки на травах. Сын его, Николай Шустов (1813–1898), в начале 60-х гг. XIX в. основал в Москве винокуренный завод, торгово-промышленную компанию и стал выпускать высококачественные напитки. В 80-е гг. в крупных городах страны Шустовы открыли магазины, где продавалось знаменитое тогда «хлебное вино». По заказам Шустовых известные художники России разрабатывали формы бутылок и рисовали этикетки. Хваленки (реклама) взывали со страниц газет журнала «Нива» и – новинка в России! – с бортов пароходов, конок, трамваев. А какие заказы поручали Шустовы стеклодувам! К 100-летию со дня рождения А.С. Пушкина предприниматели заказали выдуть остроумную фигурку поэта в цилиндре (цилиндр служил пробкой). «Лучшую водку в мире» требовали в дорогих «ресторациях» и трактирах, а счета за разбитую посуду оплачивали приказчики Шустова.

В конце XIX в. братья Шустовы приобрели коньячный завод в Ереване, винокуренные заводы в Одессе и Кишиневе. Заработки рабочих на предприятиях Шустовых были достойными и выплачивались вовремя; на одесском заводе существовала больничная касса.

В 1896 г. продукция фирмы удостоена Золотой медали на Нижегородской ярмарке, а в 1900 г. шустовский коньяк «Фин-Шампань Отборный» завоевал Гран-при на Всемирной выставке в Париже. В начале ХХ в. «русские коньяки Шустова» были удостоены более трех десятков медалей на европейских и американских выставках. Впечатляет, что в советские времена Шустовы упоминались только в личной переписке Уинстона Черчилля: английский премьер заказывал только «шустовский» коньяк – его брали из бочки, заложенной Шустовыми на ереванском заводе.

Однако и в «золотую эпоху» путь деловой активности в России был отнюдь не усыпан розами, более – терниями: каменистым был этот путь для деловых самодостаточных людей. Драматична, например, научная биография крупнейшего русского изобретателя радио Александра Попова. В марте 1896 г. в Петербургском университете с помощью созданного Поповым прибора была передана первая в мире радиограмма. Но российское правительство не оценило труд изобретателя, а высшие чиновники наложили запрет на проект. Изобретение «Отца радио» было признано годным для нужд флота – и на всякий случай засекречено. Некомпетентность российских чиновников в вопросах авторских прав и патентования изобретений привела к тому, что во многих странах мира изобретателем радио считают Гульельмо Маркони. Ведь Попов продемонстрировал изобретённый им радиоприёмник в апреле 1895 г., а Маркони же подал на патент в июне 1896 года.

История этой переломной эпохи богата на известные (и не очень) имена людей в самых различных областях деловой активности. Один из них – Петр Фрезе (1844–1918), основатель российского автомобилестроения. Инженер по профессии, он работал на экипажной фабрике Карла Неллиса, стал управляющим, а в 1891 г. стал единоличным владельцем фабрики. Два года спустя в Чикаго на Всемирной выставке Фрезе встретил Евгения Яковлева, владельца завода по производству двигателей. Обоих увлекла идея построить собственный автомобиль, и в 1896 г. он появился на свет с двигателем Яковлева и кузовом Фрезе. Были также построены грузовик, троллейбус, автобус, почтовая и пожарная машины. Инженерную мысль России в этот период представляли Иван Бубнов (1872–1919) и Владимир Левков (1895–1954). Теоретические работы корабельного инженера Бубнова нашли применение при проектировании линкоров; он спроектировал первую в России подводную лодку «Дельфин»» (заложена в 1902 г.) и знаменитую подводную лодку типа «Барс» (1912). Левков же стал создателем первого в мире катера на воздушной подушке.

Назовем и другое громкое имя: Григорий Петрович Елисеев (1804–1892), купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин, совместно с братьями Сергеем и Степаном, в 1857 г. открыл известнейший торговый дом «Братья Елисеевы» (1857), а в 1864-м основал Санкт-Петербургский частный банк.
В начале XX века крупное предпринимательство Российской империи обеспечивало 80% валового производства, а оборот внешней торговли с 1900 по 1913 г. вырос более чем вдвое.

Большинство успешных россиян жертвовали огромные средства на нужды науки, культуры, образования, строили больницы. Николай Мешков, крупнейший уральский предприниматель, выделял из своих доходов крупные суммы на поддержку художников, писателей, учителей [Сокровища пермского края, с.15, 17]. В эту эпоху доброй традицией русских предпринимателей и купцов стали крупные пожертвования на благотворительность и меценатство. Одним из первых меценатов стал Савва Иванович Мамонтов, который в 1870 г. в своем имении Абрамцево создал художественные мастерские, а на собственные средства основал Московскую Частную русскую оперу, в которой дебютировал великий бас Федор Шаляпин.

Цвет российского предпринимательства представлял также Петер Карл Фаберже (1846–1920), глава знаменитой ювелирной фирмы. Его отец, Петер Густав Фаберже, основал фирму в Санкт-Петербурге. В 1882 г. Александр III сделал Петера Карла придворным ювелиром, и семейная мастерская Фаберже просуществовала в России до Октябрьского переворота. В ее ассортименте были часы, шкатулки, сервизы, пасхальные яйца из драгоценных материалов. Изысканность и красота – эстетический эталон Серебряного века, и не только.

Образцом предприимчивости стала и семья Рябушинских. Выходцы из крестьян, в середине XIX в. они организовали текстильные фабрики, создали льняную, стекольную, полиграфическую промышленность, построили автомобильный завод. В 1902 г. Рябушинские основали свой Банкирский дом и стали одними из богатейших людей России. Не уступал Рябушинским и Савва Тимофеевич Морозов (1862–1905), знаменитый промышленник и меценат, продолжатель династии предпринимателей, начинавших дело с нуля, вложивший огромные средства в создание Московского Художественного театра.

Основателем династии Морозовых был Савва Васильевич – крепостной крестьянин. Будучи неграмотным до конца жизни, он, однако, обладал деловой «сметкой», в конце XVIII в. сумел создать первое шелкоткацкое заведение – мастерскую, первоначально с единственным станком по производству великолепного шелкового кружева и лент. В 1820 г. он «выкупился на волю» за 17 тыс. рублей (огромные по тем времена деньги!) и был зачислен в купцы первой гильдии, В 1820–1840-е гг. Морозовы создали четыре хлопчатобумажных фабрики, а в 1842-м семья Морозовых была удостоена потомственного почетного гражданства. Савва Тимофеевич получил прекрасное образование: окончил полный курс физмата Московского университета, изучал в Кембридже химию. В конце XIX начале XX в. Морозовы уже владели огромными предприятиями, а накануне Первой мировой войны капиталы семьи составляли более 110 млн. рублей.

Савва Морозов не только модернизировал свое предприятие, вводил новые технологии, но строил дома для рабочих, открывал для них школы и больницы. Без его поддержки (около полумиллиона рублей) вряд ли осуществилась постройка здания МХАТа в Камергерском переулке. Первым спектаклем, которым открылся «Общедоступный Художественный», был «Царь Федор Иоаннович» по пьесе А.К. Толстого, «вся Москва» рукоплескала стоя прекрасной игре молодых актеров.

Нельзя не отдать должное и Павлу Михайловичу Третьякову (1832–1898) – известному российскому предпринимателю, меценату, собирателю картин замечательных русских художников, таких как Федотов, Перов, Суриков, Репин, Крамской, Ге и многие другие. Павел Третьяков начал собирать коллекцию поддерживая деньгами бедных художников. Третьяков купил первые полотна для своей коллекции в 1856 г. [Работы Н. Г. Шильдера и В. Г. Худякова, затем коллекция пополнилась картинами И. П. Трутнева, А. К. Саврасова и других художников], а в 1860 г. он уже составил завещание о том, что дарует Москве свое собрание картин и 150 тысяч рублей серебром для постройки здания картинной галереи. Остаток же своего капитала в 8186 рублей просил употребить «на выдачу в замужество бедных невест». Картинная галерея, получившая имя Третьяковской, была построена в центре Москвы по проекту художника Виктора Васнецова (в галерее есть зал его «сказочных картин»).

Крупный предприниматель-золотопромышленник Альфонс Леонович Шанявский (1837-1905) основал на свои средства первый Народный университет в Москве (1908–1920), слушателями которого могли стать все желающие – независимо от материального положения, статуса и национальности. Шанявский пожертвовал сотни тысяч рублей на открытие Женского медицинского института, гимназий: в пореформенной России резко возросли не только деловая активность людей, но и стремление к получению среднего и высшего образования в низших слоях общества, чего прежде никогда не наблюдалось в России (исключения, правда, бывали и в прошлые века, и одно из них – великий Михаил Ломоносов!). Александр Неустроев (1825-1902), библиофил, собрал уникальную библиотеку – свыше 100 тысяч книг и рукописей (старославянский и русский языки), часть которой пожертвовал государственным книгохранилищам и научным обществам.
В 1866 г. редактор-издатель М. Стасюлевич выпустил первый номер нового «Вестника Европы» – ежемесячника либерального направления, который продолжил традицию старого «Вестника», издаваемого Николаем Карамзиным, уделяя особое внимание истории и политике. В журнале публиковались статьи известных учёных, правоведов, историков, публицистов – И. М. Сеченова, И. И. Мечникова, С. М. Соловьёва, К. Д. Кавелина, А. Ф. Кони, а в литературном отделе – художественные произведения И.С. Тургенева, И. А. Гончарова, А. Н. Островского, М. Е. Салтыкова-Щедрина.

Нельзя не обратить внимание и на деятельность Николая Алексеева (1852–1893). Предприниматель, потомственный почетный гражданин, московский городской градоначальник (в 1885–1893), он сумел превратить патриархальную Москву в красивый европейский город. Алексеев принадлежал к знаменитой купеческой семье, давшей России предпринимателей, общественных деятелей, меценатов, а его двоюродный брат К.С. Алексеев (Станиславский) стал одним из основателей Московского Художественного театра. Главная заслуга Николая Алексеева в благоустройстве Москвы – создание современной системы водопровода и канализации, а также возведение в Китай-городе современных торговых рядов новых торговых зданий (ныне ГУМ), фасадом выходящих на Красную площадь и здания Московской городской думы. Особое место в деятельности Алексеева занимало строительство множества школ и училищ, в которые он вложил немалые личные средства. По его инициативе был организован сбор пожертвований на призрение душевнобольных. Построенная на эти пожертвования новая больница была официально открыта уже после смерти градоначальника и по указу императора Александра III стала названа его именем – Алексеевская [Участок под нее был выкуплен у купца Канатчикова, откуда и утвердилось прозвище больницы – Канатчикова дача. В 1994 г. это название больнице было по праву возвращено]. Пребывание Алексеева во главе Московской думы вошло в историю Москвы как «золотой век» города [Москва начала века / Авт. О.Н.Оробей. М., 2001, с. 205-206].

Наконец, стоит упомянуть и Иосифа Николаевича Ермольева (1889–1962), одного из первых российских кинопромышленников. Увлеченный изобретением братьев Люмьер со студенческой скамьи, Ермольев стал представителем французской кинофирмы «Братья Патэ» в России, затем совладельцем прокатной фирмы. Наконец он основал и собственную фирму, выпустившую более 120 фильмов.


Этот ряд можно продолжать бесконечно, и Вы, мой вдумчивый читатель, без особого труда сможете назвать еще десятки имен знаменитых людей России, снискавших славу на деловом поприще.

Итак, в «золотую эпоху» предприимчивые умы России стремились преодолеть интеллектуальное, научное, технико-технологическое и экономическое отставание России от передовых стран. И во многом им это удалось. Однако устойчивые традиции и сопротивление самой системы авторитарной власти делали невозможным политическое реформирование. Попытки реформ начала XX в. (C. Витте, П. Столыпин) наткнулись на сопротивление Госдумы, чиновников и тех, кто «жадною толпою стояли у трона» и палец о палец не желали ударить, чтобы России выбралась из тенет отсталости. Условия, в которые был поставлен русский бизнес, заставляли предпринимателей приспосабливаться, лавировать, обходить законы. По выражению Уинстона Черчилля, «русский корабль затонул еще при входе в гавань».


После Октябрьского переворота 1917 г. власть и общество оказались в состоянии коллапса. Та цивилизационная катастрофа, в которую большевики ввергли ослабленную Первой мировой войной Россию, спровоцированное предателями отречение последнего русского царя и расстрел царской семьи, эмиграция богатых предпринимателей, Гражданская война, «экспроприация экспроприаторов», национализация, эпоха «военного коммунизма» – все это убило в русских людях всякое желание что-либо делать для «этой страны», этого страшного, бесчеловечного режима, где бал правила ЧК.


НЭП – правда, ненадолго и лишь в определенной мере и при сохранении командного контроля власти – все же возродил предпринимательскую активность в России. Более того. Когда режим допустил возможность свободной коммерции и мелкого производства, деловая активность предприимчивых людей вновь достигла - и в кратчайшие сроки! - довольно высокой планки. Дух предпринимательства, хозяйственный дух возродились, точно феникс из пепла. В последний раз. Однако в народе нарастали поощряемые властью неприязнь и презрение к нэпману. И все же «частный сектор» успешно конкурировал с государственным и оперативно реагировал на колебания рынка. К середине 1920-х годов были почти восстановлены промышленность и транспорт, аграрное производство превысило довоенный уровень, впечатляющих результатов добилась торговля. Но партия сказала НЭПу – нет! Начался период принудительной коллективизации, несогласных выдворяли за Урал, в Сибирь – причем кулаками именовали тех подлинных хозяев, которые любили свою землю, возводили своими руками дом, ухаживали за своим скотом.


.     .    

**

Самый драматичный этап в истории российской предприимчивости длился более шестидесяти лет. Из легального сектора экономики активные деловые люди были изгнаны, некоторые из них переместились «в тень», создавая «подпольные производства» (за что подвергались наказаниям вплоть до смертной казни), используя колхозную и комиссионную торговлю; иногда им даже удавалось возглавить предприятия или занять важные посты в хозяйственном аппарате.

Однако борьба с тунеядством и нетрудовыми доходами, новый всплеск которой пришёлся на перестройку - на эпоху ускорения, рентабельности! - воспринималась в СССР как осуществление социальной справедливости, понимаемой как высшая ценность советской эпохи, а сами так называемые фирмачи, тунеядцы, теневики, многие из которых пытались, конечно, хорошо заработать на тотальном дефиците, но налаживали на подпольных предприятиях производство дефицитных товаров и отличались незаурядной экономической инициативой. Они подвергались суровому наказанию вплоть до смертной казни.

На практике подобное восприятие большинством советских людей идеи социальной справедливости привело к крайним формам уравниловки, воспитанию и прочному укоренению среди "населения" подозрительного отношения, затем отторжения и неприятия любых проявлений личной инициативы и индивидуализма, а в итоге - к нежеланию и неумению работать систематически, проявлять инициативу, хозяйственную жилку, к застою в производстве, в умах людей, в стране.

***
Если оставить в стороне крупнейших представителей бизнеса – российских олигархов, то в нулевые годы XXI века серьезным предпринимательством в сфере производства было занято всего около 4 %, причем успешные предприниматели составляли всего около 1,5–2 %, финансовой деятельностью занималось около 3 %, зато торговлей и посредническими сделками – более 90 %! Под развитие такой, с позволения сказать, «деятельности» подведена юридическая основа, при этом явно выраженной угрозой российскому бизнесу представляет коррупция, чиновничий рэкет. 30–50% из прибыли бизнесмены вынуждены направлять на создание «особых» отношений с представителями власти. Каждый шестой бизнесмен подвержен давлению со стороны местных властей при организации дела, каждый третий – в процессе деятельности и почти все — в момент закрытия предприятия. Такая ситуация сложилась уже в течение нулевых, и сегодня эта тенденция продолжает стремительно усиливаться.


К началу ХХI столетия во многих западных странах сформировались механизмы контроля над вертикалью власти, главами крупнейших компаний. Действует правовая защита, социальная ответственность бизнеса, предпринимательская благотворительность. Отсюда гарантии защиты частной собственности, личного пространства человека, его деловой активности. У нас эти гарантии пока лишь декларированы, но не соблюдаются на деле.

Отсутствие либерального - манчестерского - опыта приводит Российское общество, бизнес и власть, во-первых, к неумению взять на себя ответственность за свои действия и, во-вторых, к сохранению привычной функции власти все контролировать, диктовать условия игры (в том числе, в бизнесе) и - "на всякий случай" широко прибегать к рестриктивной практике.

Любые общества в процессе исторического развития получают множественные травмы: войны, диктатуры, оккупации, массовый геноцид – от них в социальном теле страны остается устойчивая историческая - даже генетическая - память: множественные шрамы, требующие длительного времени для заживления.

Оставаясь открытыми, нелеченными, такие травмы, такие тяжёлые раны периодически гноятся, кровоточат, воспаляются и причиняют страдания, результатом чего чаще всего становится РЕСЕНТИМЕНТ. Как минимум, это недоумение и растущее раздражение людей, отчего они живут хуже, чем хотелось бы (и чем живут другие), а как максимум - социальная зависть, недоверие ко всем "чужим", озлобление, болезненное стремление доказать свою "особость", уникальность (у нас не как "у ИХ ТАМ!"), желание отгородиться от внешнего мира и, в ряде случаев, приближение к накоплению критической массы ненависти. А ещё это отсутствие привычки брать на себя ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за СЕБЯ ЖЕ (в силу отсутствия привычки к свободе) - и потому стремление свалить все свои беды на внешнего врага. Логическим завершением развития подобного сценария может стать точка невозврата.

Однако и эмиграция, о которой задумываются многие россияне – не единственный и не самый легкий выход из положения: за редким исключением, ТАМ наш путь тоже едва ли будет усыпан лепестками роз. К тому же - хотим мы того или нет - стереотипы довлеют над каждым – модель поведения эмигранта из России отторгается в свободном мире. Как образно отметил еще великий Достоевский в своих дневниках: "Мы в Европе лишь СТРЮЦКИЕ".

Знание основ идентичности, культурного ядра, традиций западного общества помогает предпринимателю в построении карьеры в России и кросс-культурных контактах с зарубежными партнерами, а вдумчивый анализ ситуации в современной России дает определенные основания для оптимистического прогноза: деловым предприимчивым людям, работающим по законам честного бизнеса, радеющим о своей стране, принадлежит будущее в производстве, образовании и созидательной деятельности.





                                 .   






Это социализм с человеческим лицом.

Это стабильность!

Это Величие!!

Это социалистический тупик.




© Лана Аллина
В бумажном варианте опубликовано в журнале "Знание-Сила". 2013, НН. 10-11: Н. 10, С. 50-57, Н. 11 С. 46-53.


© Лана Аллина
© Светлана Князева 1997-2016


Опубликованная статья 


COPYRIGHT 2013
2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина


http://lana-allina.com


R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина
http://lana-allina.com


Авторские права защищены законом.
Эта статья опубликована и в бумажном варианте, а также представляет собой фрагменты из моих статей по данной проблеме.
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Лане Аллиной / Светлане Князевой
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com


и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles


ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Фотографии позаимствованы автором из интернета, принадлежат соответствующим сайтам и доступна по ссылкам в интернете.

Утопическое и тоталитарное сознание в Европе (на примере Италии)


С.Е.Князева

(из моих выступлений прошлых лет)


"ОТ УТОПИИ К ТОТАЛИТАРИЗМУ:
ЭВОЛЮЦИЯ УТОПИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
И ОСОБЕННОСТИ ИТАЛЬЯНСКОЙ ТОТАЛИТАРНОЙ МОДЕЛИ"


ТЕЗИСЫ ДОКЛАДА НА КРУГЛОМ СТОЛЕ "ТОТАЛИТАРНЫЕ МОДЕЛИ ХХ ВЕКА:
ОСОБЕННОСТИ ИТАЛЬЯНСКОГО ТОТАЛИТАРИЗМА"

(16 декабря 1997 г., РГГУ).


.


Дискуссии по вопросу о тоталитаризме в последние десятилетия раскололи научный и интеллектуальный мир на две группы. Часть исследователей полагает, что феномен тоталитаризма является характерной чертой лишь ХХ столетия и возникает в связи с мощным прорывом охлократии, вследствие чего в 20-е годы и появляется сам термин "тоталитаризм" (Так считает значительная часть отечественных исследователей-специалистов по истории западного мира). Другие ученые - и эта позиция представляется более аргументированной - считают, что некоторые из черт тоталитаризма возможно идентифицировать уже в первых раннегосударственных образованиях, возникавших на первых островках человеческой цивилизации, в частности, в древневосточных деспотиях, а позднее в государствах, формировавшихся по типу вотчинного строя (Л.С. Васильев, Р. Пайпс и др.)


Если временно вынести за скобки некоторые идеологические различия (прежде всего различия на уровне доктрин, идеологии), то две тоталитарные модели из трех, сложившихся в ХХ в. в достаточно определившейся форме, - германский национал-социализм и советский "интернациональный" социализм (или, по выражению Н. В. Устрялова, "национал-большевизм"), - являются "жесткими" моделями тоталитаризма, так как присущие им типологические черты нашли в них полное выражение. Третья модель - итальянский "пролетарский" фашизм - является, по мнению ряда исследователей, смягченной или "стыдливой" (Б.Р. Лопухов, Г.С. Филатов). Особого анализа требует так называемый "иберийский фашизм", имеющий определенные аналогии с итальянской тоталитарной моделью, хотя и сильно отличающийся от нее. Режимы же Восточной Европы в межвоенные годы составляют предмет нескончаемой дискуссии, поскольку сторонники взгляда на них как на режимы авторитарные едва ли примут точку зрения их оппонентов, которые рассматривают их как смягченные тоталитарные модели. Интересна и позиция ряда исследователей, согласно которой авторитарные режимы могут в ряде случаев иметь тенденцию к перерождению в тоталитарные.


          


Преемственность в развитии утопического сознания в Западной Европе и его трансформации в тоталитарное, изучение вопроса о практической реализации утопических идей прошлого в теории и практике тоталитарных режимов - все эти проблемы практически не ставились и не изучались в отечественной исторической науке. Точно так же неизученными являются проблемы, связанные с выяснением причин формирования той или иной модели тоталитаризма - жесткой или смягченной. Утопическая мысль и особенно утопическое сознание в Европе постоянно являются питательной средой для возникновения тоталитарных режимов. Сама утопическая мысль рождается уже с появлением ранних форм государственности и так же, как и утопическое сознание, видна уже в песнях Гесиода или в работах Платона об идеальных моделях государства (см. Застенкер Н.Е. и др.). Со всей очевидностью они проявляются в этических нормах учения первых христианских общин и средневековых ересях, в их теории и особенно практике. Апостольские ереси XIII - начала XIV вв. в северной Италии, их теоретические построения и особенно восстание Дольчино - яркий пример торжества коммунистической утопии, соединившейся со стихийным движением люмпенов. Причем от упоения религиозным хилиазмом веры восставшие приходят к хилиазму светскому, то есть к хилиазму веры уже не столько в наступление 1000-летнего Царства Христа, сколько в наступление этого царства на земле в результате позитивной деятельности секты апостоликов. В практике восставших, сосредоточивших на недолгое время власть в своих руках, просматриваются следующие черты: вождизм; культ харизматического лидера; стремление к так называемому физическому тождеству всех членов Нового порядка, в том числе вследствие декларируемого уничтожения частной собственности; массовость и опора на маргиналов; ожесточенная борьба против католической церкви и провозглашение новой религии и церкви в качестве альтернативы; исступленный хилиазм веры в наступление 1000-летнего царства счастья; полное неуважение к личности и к существующим законам.


Великий Калабриец в классическом труде "Город Солнца" изобразил одну из самых жестких моделей коммунистических утопий из всех когда-либо сочиненных. В ней проглядываются контуры такого общества и такой формы социума, которое, в случае реализации на практике, неизбежно приобретает облик жесткой тоталитарной модели. Об этом свидетельствует такие черты его Утопии, как: несомненный приоритет Государства как единственного носителя власти по отношению к обществу и тем более к человеку (физическому лицу); создание определенной доктрины и хилиазм веры соляриев в свое изначальное превосходство и особое предназначение (миссию); очевидная тенденция к экспансии идей Города Солнца; создание образа внутреннего и внешнего врага и воспитание ненависти к нему; нарочитая размытость в понятиях прав и обязанностей жителей города с упором на неукоснительное соблюдение обязанностей; жесткая регламентация всех сторон жизни, включая личную; уничтожение семьи как одной из форм собственности и установление общности жен; крайняя идеализация человека; воспитание Государством нового человека. Показательно, что, как показывает внимательное прочтение "Города Солнца" (и большинства более поздних утопических произведений), суть доктрины (идеологии) в любом утопическом государстве не поддается идентификации, ибо выглядит весьма расплывчато. Едва ли это случайно. Внимательный анализ указанных утопических произведений показывает, что наличие доктрины в идеократическом государстве является условием sine qua non, но какой она будет - это, по-видимому, не имеет значения. Жителям "городов Солнца" внушается лишь чувство их исключительности вследствие того, что они являются кирпичиками Системы, а потому они должны непременно испытывать чувство гордости и счастья из-за своей принадлежности к ней.


.          



В середине XIX в. Карло Пизакане обращается к той же теме и в том же ключе. Однако следует учитывать воздействие на его мировоззрение идей П. Ж. Прудона, а также деятелей немецкого утопического коммунизма. Напротив, некоторые идеи, разработанные в трудах утопистов первых десятилетий XIX в. (например, Ш. Фурье), он пересматривает критически или вовсе отбрасывает. В частности, для его концепции утопического государства характерна не столь жесткая приверженность к идеям уничтожения частной собственности и установления общности имущества, а напротив, для него свойственно увлечение популярными в то время концепциями мелких ассоциаций производителей и самоуправляемых общин. Однако многие уже упомянутые черты, присущие классической утопической модели государства, просматриваются и в его работах ("Очерки о революции", "Революция в Италии"). Это, в частности (помимо уже названных): неприятие любой промежуточной ступени между современным ему и новым государством, где каждый будет доволен и счастлив; ставка на революцию, как на единственное средство достижения этой цели; приоритет государства (хотя это государство мыслится совокупностью самоуправляемых общин) по отношению к обществу и отдельному человеку; уничтожение института частной собственности; регламентация всех сторон частной жизни человека.


В силу многих причин, связанных с особенно глубокими проявлениями кризиса либерального государства в Италии в первые послевоенные годы, фашистский режим приходит здесь к власти уже в октябре 1922 г., а к середине 20-х гг. складывается уже вполне сформировавшаяся тоталитарная модель. Однако многие итальянские историки (И. Монтанелли, П. Баньоли и др.) полагают, что либеральное государство (1870-1922 гг.) не реализовалось в Италии в такой мере, как в других странах Западной Европы и США. Этому особенно способствовало то, что его отличительными чертами являлись: крайняя разобщенность и аморфность либерального движения; позднее оформление политических партий как резервуаров формирования интеллектуальной и политической элиты; глубокие корни сектантской и заговорщической традиции, сложившейся вследствие ранней потери Италией национальной независимости; слабость традиций парламентаризма и конституционализма, а также политической культуры нации; несостоявшаяся Реформация.


Ностальгию по либеральному государству итальянское общество испытывало отчасти уже в годы "черного двадцатилетия", но особенно после второй мировой войны, включая и сегодняшний день.

Итальянский фашизм обладал, правда, в различной степени развившимися , типологическими чертами тоталитарного государства (З. Бжезинский, Р. Арон). Однако, будучи "стыдливым" по своей природе, итальянский фашизм как тоталитарная модель был ограничен: наличием королевской власти, существовавшей не только номинально, и сохранением Альбертинского Статута в качестве Конституции Итальянского Королевства в течение всего "черного двадцатилетия"; "раздвоенностью" символа веры (веры в Спасителя и в Дуче одновременно) в условиях фашистского, но и католического государства, где не только не были подорваны уважение к Вере и авторитету церкви, но они еще и возросли после Латеранских соглашений 1929 г.; более того, независимая позиция церкви и особое мнение папы в ряде случаев служили сдерживающим началом для фашистского государства (в частности, папская энциклика "С горькой болью"); традициями либерализма и демократии, рожденными в годы Рисорджименто, а возможно, не утраченными полностью еще со времен средневековых коммун и традиций свободных итальянских городов; особенностями национальной психологии, которая рождалась как совокупность факторов (климатических и геополитических) и на которую повлиял пресловутый "разумный эгоизм" - прямое наследие итальянского гуманизма; отсутствие длительного периода личной несвободы и печальных традиций сервилизма. Показательно, что в годы "черного двадцатилетия" заметно возрастает интерес к коммунистическим утопиям, о чем свидетельствует, в частности, издание в 1943 г. труда А. Мариотти "История Дольчино" или тот факт, что "Город Солнца" Кампанеллы издавался, по крайней мере, трижды (в 1927, 1939 и 1940 гг.).



В современной Италии ощущается заметный интерес к возрождению ценностей либерального государства. Однако не меньший интерес и даже ностальгию испытывает значительная часть итальянского общества к тоталитарным идеям. Это проявляется, во-первых, в симпатиях к личности Б. Муссолини и в одобрении его внутренней (но не внешней) политики и, во-вторых, в устойчивости электората неофашистской партии. На съезде Национального Альянса (сентябрь 1996 г.) во Фьюджи разработана программа, в которой подчеркиваются :преемственность доктрины партии старой доктрине фашистской партии; идея "соборности", синонимом которой у неофашистов стали "социализм", "фашизм", "ассоциативное общество" и др. (идея, сформулированная весьма туманно). Особенностью программы является ее крайняя противоречивость, поскольку, заявляя о разрыве со старым фашизмом, ее лидер Ф. Фини говорит одновременно о полной преемственности с неофашистами, что, впрочем, проявляется в верности многим традициям итальянского фашизма и просматривается даже в символике современных неофашистов.






Эта статья доступна и в интернет ресурсе по адресу:

http://www.booksite.ru/fulltext/0/001/001/033/92.htm


К титульной странице
Вперед
Назад


© Лана Аллина
© Светлана Князева 1997-2016

Отрывок из опубликованного доклада


COPYRIGHT 2013

2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина

http://lana-allina.com


R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина
http://lana-allina.com


Авторские права защищены законом.
Эта статья опубликована и в бумажном варианте - это отрывок из моих статей по данной проблеме.
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Лане Аллиной / Светлане Князевой
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com


и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles


ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Фотографии позаимствованы автором из интернета, принадлежат соответствующим сайтам и доступна по ссылкам в интернете.


Ахалтекинец власти. Отрывок из романа "Воронка бесконечности". Эпоха застоя в СССР

Ахалтекинец власти


Лана Аллина



Отрывок из моего романа "Воронка бесконечности"


…А нынешняя эпоха? То же коловращение, все те же концентрические круги по воде океана времени. Позитивная ура-патриотическая идентичность советской эпохи возрождается, как птица феникс, из пепла в современной России. И узнаешь ее легко, хотя она, точно хамелеон, меняет цвет, формы, тональность, перекрашивает свои пятна… Эта новая – да новая ли? – идентичность утверждается на самом высоком уровне и проходит все возможные идеологические проверки, а затем апробируется в новых учебниках, которые получают путевку в жизнь лишь с высочайшего соизволения. Вот уже и сроки установлены…


Новые иллюзионисты и кукловоды XXI века пока еще не достигли мастерства своих предшественников, но все же, все же...


Как взбунтовался, озверел, как взбеленился необъезженный ахалтекинец Власти! Брыкается, взвивается, встает на дыбы, ржет, пышут гневом его ноздри — и не позволяет подойти к себе, не поддается он выездке. Весь выпотнел одичавший конь, и морда у него вся в пене… Ой, как взъерепенился! Плюется наш конь горячей слюной, пугается, злобится на весь мир, пытается укусить, бьет своим тяжелым, подкованным сталью копытом, высекает искры. Страх, ненависть, алчность движут конем, и бьет он наотмашь — целится не в бровь, а в глаз думающих людей страны, стремится расколоть российский орех и выбить из него интеллектуальное зернышко, а к себе подпускает только агрессивное невежество и хамство.


Не чистых кровей конь, вероятно.


Осажденная крепость предлагает живущему в ней народу нулевую, а возможно, и отрицательную стоимость человеческой жизни, прославляет новых и старых кремлевских мечтателей, навязывает культ вождя. С экранов телевизоров проливается на людей тщательно отфильтрованная виртуальная информация, а телезрителей погружают в зазеркалье популярных ток-шоу. 

   


I'm

Дома, в метро, на работе россияне пялятся в планшетники и айпады, погружаясь в омуты, завихрения, воронки виртуальных игр — стрелялок, бродилок, балделок. Может быть, лишь в информационных сайтах и в некоторых блогах люди могут получить представление о реальном положении в стране и в мире. Но большинству россиян интереснее смотреть ток-шоу...


Власть наверху и на местах правит сильной рукой, и большинство советских… ой, что это я говорю? Любопытная оговорка, однако… Многие, может быть, даже большинство россиян уверены в справедливости такой власти. Что поделаешь — неамбициозное общество.


Ханжество и лицемерие, равнодушие, цензура в защитной маске и расхожие штампы лозунгов — все они, разбившись на пары, исполняют торжественный, медленный вальс-бостон перед миллионами одураченных зрителей, разместившихся в партере, амфитеатре, ложе бенуа, а больше всего, на галерке. Круговая порука позволяет власти манипулировать людьми. Бюрократия мимикрирует, рапортуя о своей самодостаточности.

Как метко сказал когда-то Джордж Оруэлл! Авторитарные режимы создают угодную им действительность по своему желанию и на свое усмотрение.


Преисполнившись любовью к Родине, сильные мира сего и сегодня, даже больше, чем в Империи Зла (наверное, потому, что им больше нечего бояться и некому противостоять), путают свой карман с государственным, показывая остальным заразительный пример, да еще и кичатся собственной наглостью и безнаказанностью.
А чтобы отвлечь несведущих, необразованных, невежественных людей, вносят в Думу абсурдные законопроекты. О запрещении иностранных слов, например.





Снова и снова концентрические круги по воде. Точно, как в двадцатые годы прошлого века. Да, точно. Бабушка ведь мне рассказывала о тогдашних экспериментах.


СамопЁр попЁр до самопЫсу 1) — вот какой замечательный образец советского новояза!


Стабильная нестабильность, незавершенная завершенность. Немилосердные дела. Страна, градус абсурда которой резко повышен. Нет, не так. Сама Система покоится на абсурде — и абсурдна в принципе.
Интересно, поддается ли лечению вирус бездонного терпения, который народ моей страны подхватил много веков назад, да так и не приобрел иммунитета к нему? А все потому, наверное, что вирус этот много раз мутировал и стал почти неузнаваемым. И одной из таких мутаций стал не проходящий никогда, с длительными обострениями и краткими ремиссиями, тяжелый советский грипп. Он тоже неизлечим, этот грипп, и, как его осложнение, возникает новый ген – ген советскости.


Но как быть с пресловутой свободой — нужна ли она в действительности? И разве возможна была настоящая свобода в СССР? Не только для обычных людей, для человека с улицы, но для людей науки, искусства, литературы?


Да что там! Существовала ли реальная свобода для руководителей партии и правительства? Или они и сами стали заложниками созданной ими Системы?
И стала ли такая свобода реальностью для кого бы то ни было в современной России? Для правителей-державников, для политиков, ученых, людей искусства? Ой ли? Свежо предание… Да и востребована ли была свобода в нашей стране хотя бы на каком-то этапе?





1) Велосипед поехал к фотографу

Отрывок из моего опубликованного романа "Воронка бесконечности"




© Лана Аллина
© Светлана Князева 2016


Отрывок из опубликованного романа "Воронка бесконечности"

COPYRIGHT 2013


2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина

http://lana-allina.com
R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина
http://lana-allina.com

Авторские права защищены законом.
Эта миниатюра опубликована и в бумажном варианте - это отрывок из романа "Воронка бесконечности". М.: Альфа книга, 2013 
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Лане Аллиной / Светлане Князевой
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com
и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles/284170



ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Фотография принадлежит соответствующему сайту и доступна по ссылке в интернете:

google.ru/search?q=ахалтекинец+фото&newwindow=1&tbm=isch&source=iu&imgil=4D1-

Лана Аллина Орлята учатся летать. Лимерики развитого социализма Отрывок из романа Воронка бесконечности"

  • Лана Аллина

Орлята учатся летать!

Часть II Духовность джинсовой Стаи

см. в том же разделе, предшествующая миниатюра:

http://lana-allina.com/articles/283496


Отрывки из моих романов можно прочитать на странице МОИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, пройдя по ссылке:
http://www.lana-allina.com/lana-allina_mulinello



.


Орлята учатся летать! Но крылья в неволе только мешают. И у детей героев, детей рабочих дорога жизни была легка и хороша: они жили, учились, закалялись, как сталь, и, главное, боролись так, как и завещал им великий Ленин, как учила их Коммунистическая партия.

Уже третье поколение борцов за святую свободу чистило себя под Вождем.






Будь готов! - Всегда готов!

Убежденные в том, что, если надо, значит — надо, и недобрым метелям недолго осталось кружиться, вечно молодые ребята семидесятой широты следовали за партией и энергично шагали по дорогам, которые в детстве прошли, и по тем, по которым пройти предстоит. Они славили Родину делами, строили и брали штурмом города одной смелостью, проходили сквозь шторм и дым, и сквозь метели, бушевавшие рядом, давали отпор душителям всех пламенных идей. Дни и ночи взвивались жаркими кострами, достигавшими небес. Дети Галактики будили утро голосами и пели тоже, как дети, и не было для них преград ни на море, ни на суше, и не были им страшны льды и облака, и переделали они за годы дела столетий, и проносили повсюду пламя души своей.

Будь готов! - Всегда готов!

Ура! Бурные, продолжительные аплодисменты.



Мечтатели и герои видели небо голубым, растапливали льды и выращивали сады — раз так надо! День за днем шли года, и возникали зори новых поколений. Прекрасною речью о правде своей заявляя, юность мира поднимала красное знамя борьбы за рабочее дело, шла радостным шагом, с песней весёлой и не расставалась с нею до победного края. Комсомольцы-добровольцы торжественно обещали и выступали всегда «за», смело шагали вперед и вперед и неуклонно приближались к эре светлых годов. Кипучее, могучее, крикливое и никем непобедимое будущее человечества возводило все новые и новые коммунистические рубежи и кумачовую социалистическую мораль строителей коммунизма, пело торжествующую песнь о вечном социалистическом рае, где каждый может стать моложе, потому что там его тело и душа вечно молоды, потому что, как сталь, закаляются. Главное, ребята, сердцем не стареть! Но поскольку вместо сердца был у них пламенный мотор, то именно сердце быстро старело и черствело.

Шагая вперед, поспевая всюду вовремя, взбираясь по дорогам крутым и не разбирая дороги, — вероятно, потому, что молодым везде у нас дорога, — наше комсомольское племя целеустремилось к сияющим вершинам коммунистического рая. Они были всегда на правильном пути, и хороша была их дорога.

…А вы и правда так думаете или так положено думать?

Нет! Так позволено думать.

Кумачовый энтузиазм миллионов! Кумачовая мораль комсомольских вожаков-конформистов, нормой для которых стали цинизм и насмешки над чувствами. Семейная мораль — когда лучше за кого попало выйти замуж, чем стать матерью-одиночкой, или вступить в брак ради прописки в Москве и теплого местечка в рядах комсомольской, затем партийной элиты.

Лицемерие семьи — образцово-показательной ячейки социалистического общества — стало зеркальным отражением советского режима.

Что?! Ах, ты не хочешь жить, как положено, в семье? Хочешь разводиться? Ну, что ж, голубчик, тогда не взыщи! Милости просим в армию — послужи-ка Родине, а после того о возвращении на свое теплое местечко даже и не мечтай! Будешь теперь жить как все! А нечего было высовываться!

Мысли, одежда, любовь, карьера по стереотипу — жизнь по стереотипу… Стереотип и статус, то есть принадлежность к касте избранных.

Эй, товарищ, больше жизни!

Ведь песню дружбы запевает молодежь, а песню, что задумали, нужно непременно до конца допеть. В соответствии с доброй традицией комсомольской семьи, прежде думая о себе, а потом уж о Родине, патриотически настроенные брежневские соколы устремлялись все выше и выше, и выше. С песней веселой они с легкостью взлетали выше небес — на покорение Пика Коммунизма, на ослепительные вершины коммунистического Завтра, побеждая города и веси одной лишь отвагой и смелостью. Солнце обжигало их золотыми лучами, зато утро встречало прохладой, а ветер освежал голову и грудь, так что ничего!

Повторяя очерствевшими сердцами заученной клятвы слова, шаркуны и поддакивающие поспевали повсюду, не задерживались, шагали, одетые в белую или, в крайнем случае, нежно-голубую рубашку, пиджак, галстук — все это итальянского или французского производства, — а также непременно в супермодные американские джинсы раскрученной марки из США. Униформа комсомольского вожака — острый дефицит советского рая изобилия — джинсы-фирмA, ни в коем случае не ниже Lee, Levis, Wrangler, а еще пыжиковая шапка, дубленка — все это из «сотки» или из командировки в дальние вожделенные страны. Упаковку комсомольского вожака завершал обязательный комсомольский значок с изображением всегда живого, вечно молодого и вечно находившегося на груди, у самого сердца, вождя, потому что на всем пути большом и в каждом деле никто и никогда не забывал имя такого молодого.


См. 2 часть "Орлята учатся летать. Духовность джинсовой Стаи":

http://lana-allina.com/articles/283496


.




. .






СОЦИАЛИЗМ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ



Часть II доступна - см. следующую статью.

© Лана Аллина /
© Светлана Князева


Отрывок из опубликованного романа "Воронка бесконечности".

COPYRIGHT 2016
2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина

http://lana-allina.com


R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина

http://lana-allina.com


Авторские права защищены законом.
Эта миниатюра опубликована и в бумажном варианте - это отрывок из романа "Воронка бесконечности". М. Альфа книга. 2013
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Светлане Князевой
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com

и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles


ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.

Фото взято с сайта www.google.ru/search?q=пионеры+и+комсомольцы+герои&newwindow=1&source=lnms&tbm=isch&sa=X&ei=MMJGU6-fFYm2yA
Другие фотографии также взяты из Интернета и являются собственностью соответствующих интернет ресурсов.


Советская эпоха Лимерики эпохи развитого социализма, Стереотипы Стая советскость, Воронка бесконечности Вихреворот сновидений, конформизм, Орлята учатся летать. Часть I. Лимерики развитого социализма Лана Аллина, Светлана Князева RESEARCHER SK, Реальный социализм

Глаза войны - душа страны


Лана Аллина


Глаза войны - душа страны




(Отрывок из моего романа "Вихреворот сновидений").

Полный текст романа см.:

http://sklenenymustek.wbs.cz/Skleneny-mustek-.html?vyhledavani=&vsude=1&list=&xmlid=1609044,

а также:

http://www.martinus.cz/?uItem=236303 - Мартинус, Чехия
http://www.martinus.sk/?uItem=236303 - Мартинус, Словакия




... Вероника устало опустилась на освободившееся место в автобусе. День выдался такой тяжелый, строптивый, нескончаемый. Как хорошо спокойно посидеть, ни о чем не думая.

Иногда её охватывало отчаяние. Стараешься, вкладываешь всю душу в любимое дело – и такие вдруг попадаются дремучие студенты, знать ничего не знают и не хотят знать! Просто руки опускаются! Хотя справедливости ради надо сказать: все-таки нормальных, толковых и любознательных ребят гораздо больше в их университете!

Ехать, конечно, не очень далеко, и всё же... Вот так бы ехать и ехать. Но, как назло, тут же перед ней возникла молодая женщина, крепко державшая за руку девочку лет четырех-пяти. Ну вот, теперь придется все-таки встать, уступить ребёнку место.

Но в ту же минуту мужчина, сидевший рядом с Вероникой, вскочил и со словами: – Садись давай, малыш! – усадил девчушку на свое место.

– Ну? И как же тебя зовут, а, малыш? – полюбопытствовал он, нависая над девочкой и слегка покачиваясь. Не упадет ли он прямо на ребёнка? Вероника бросила на него быстрый взгляд. Был он весь какой-то серый, стертый, лысоватый, и возраст определить невозможно.

– Ир-ра! – тут же громко, уверенно ответила девочка, чётко выговаривая букву «р» и все время ёрзая на сиденье.

– Ах, Ир-ра ты! Вот ты какая резвая да храбрая! – одобрил девчушку мужчина. – А ты не боишься меня, нет?

– Не-а! – помотала головой девочка.

Мама девочки так и расцвела вся. И когда ответила за дочку, в голосе её прозвучала гордость.

– А вы знаете, мужчина, она у нас вообще очень общительная, и так с самого начала было – чуть ли не с рождения самого! Никогда чужих людей нисколечко не боялась!

Мужчина, нависая над ребёнком, стал раскачиваться всё силь- нее. «Нет, он точно грохнется сейчас, и прямо на них с девочкой!» – с тревогой подумала Вероника.

– Да? Ну умница! Хотя... Знаете ли, мадам, чего я вам щас скажу: вот людей-то как раз-таки и надо бояться... Не животных, не зверей там каких диких – не-е, а вот как раз-таки людей...

– Да что вы? – изумилась мама девочки. – Люди, они же все в общем-то добрые...

– Да не-ет... – как-то зловеще протянул мужчина. – И вовсе даже нет. Не так это... Люди, они, блин, многие, хуже зверей даже, не, короче, уж это точняк, я вам скажу, мадам! ... Да, вот, не представился – Петя я, Петр... Ну так вот. Правду-матку вам всю щас скажу, мадам... Как на духу прям! Только вы, мадам, меня уж из- вините, конешно... выпил я сегодня, ну это, конешно. А как же! С поминок ведь, блин, еду... как раз. Так уж извините, конешно, если не так что...

– Ну что вы, ничего, бывает... – поддержала его Ирина мама.

– Да... поминки... товарища вот реально поминали... погиб он... убили, да... Так вот. А хотите, спину я свою покажу? Ведь уж места живого там нет... Да не, ладно, короче, не бойсь, не буду я ничего показывать! ... Да, так вот, помер товарищ-то мой... Славка... в бою самом настоящем погиб...

– Да неужели так? – отмерла женщина. – Да как же это вы? Ведь и войны-то сейчас вроде нет никакой?

– А вот так вот! Мадам, да вы ж не маленькая и сами понимае- те, где чисто конкретно горячие точки... Не-е, идет война-то, идет, короче, и не только, это, там, информационная. Ща... такие вот кренделя. Да-а, кренделя такие жизнь печет иной раз... А мы-то с корешом в чем, интересно, участвовали, стесняюсь я спросить? Ну, это, а если так вот посмотреть да рассудить, и не он один ведь, Славка-то, кореш наш! И может, не так уж нам-то с ним и обидно, нам, которые дикие гуси! Хотя... с корешом-то моим, со Славкой... ну, короче, в каких только мы горячих точках с ним не побывали! И в Чечне, и... Да ладно! А вот когда новобранцы – ну чисто мальчишки, пороху-то еще и не нюхали, ни хрена, блин, не умеют, молоко еще на губах не обсохло, они-то как, я вас спрашиваю, а?! Они в этих самых... как там их? Ах, да, в гибридных, всплывающих войнах, да еще там, в... ну, на Востоке, скажем так, Ближнем, черт бы их всех побрал... да... И гробы-то всё тоже всплывают, идут ведь... идут гробы-то, а у нас, как водится, ну эти, короче, делают вид, что вроде как и нету там ничего такого. Во, деловые, короче, нашлись, да? Да... так. И я-то ведь чудом живой... Да... Так вот... Ну, знаешь как... И вот, это, пошли мы, и бой там случился как раз, да как обстреляли нас, а патроны потом закончились... Ну и типа как в штыковую почти что... Типа... да, вот так... Реально типа будто как в атаку штыковую засранцы те поперли... И вот нас, блин, на хер...

– Ой ты, Господи, бедный вы, бедный, натерпелись-то сколько, одно переживание! – вдруг совсем бабьим, каким-то кликушеским голосом посочувствовала мужичку женщина. – А ведь так вот и живешь на белом свете – да и не знаешь, какие ужасы вокруг творятся, да еще и в мирное-то время, а? Мы-то, простые люди, и знать ничего не знаем про войну, по ящику ведь такого ничего не покажут! Но, слава Богу, вы хоть живой по крайней мере остались. Хоть и ранены, зато, примета есть, долго жить будете... А жена-то, дети есть у вас?

– Не-а... нету у меня реально ни жены, ни детей вот не нажил... Конечно, дело нехитрое, только чего ж, блин, если всё по горячим точкам – когда же детей-то настрогать было? Никого нету, одна мать только вон, да та за городом живет. А я ведь молодой, полный силы мужской-то покамест, короче, это... мне ж сорока даже еще не стукнуло... Да, а чего вы удивляетесь-то, а? Молодой я ещё... Так вот, кто нас дикими гусями обзывает, кто по-другому как-то, уж и не помню, а в общем-то, реальный я мужик, е-ка- лэ-мэ-нэ. Да... Поеду вот, может, завтра, может, к мамаше. А как же? Мать ведь, всё-таки. А больше никого и нет... А жена... Ну была тут одна... Думал, жена, благоверная подруга, ведь всё-таки целых семь лет прожили почти... расписаться даже вот хотели... а потом...

Пётр как-то неловко взмахнул рукой и горько, криво усмехнулся:

– Ну и чего потом, знаешь? Ушла, загуляла, пока я в отъезде всё, ну, а я ж тоже не лох, не пальцем тоже делан, реально, ну, короче, так вот и разбежались, блин, на хрен...


А в Крыму, а в Крыму, всё в огне и в дыму, – старательно декламировал на весь автобус старенький и хлипкий мужичок-с-ноготок. – Но ничего – мы, русские, и мы победим всё равно!

«Не в рифму последняя строчка, – машинально подумала Вероника. – Сим победиши – флаг вам в руки, раз уж Крымнаш! А вообще, беда: сколько у нас развелось идиотов!»

– Эй ты там, дед, а дед? Короче, ты, это, что ль, слышь, там, не бухти, завёл тут шарманку, заткнись, что ли, на хрен, со своими шутками-прибаутками гребаными! – немедленно отреагировал Петр на декламации старичка.

Вот так идет война, и далеко не первая уже в истории её несчастной страны, а все молчат, делают вид, как будто ничего и нет.


***
*

...И снова флэш-воспоминание.
...Они с мужем едут в плацкартном вагоне: купейного не до- стали. Лето. Яркий солнечный день. На душе хорошо, светло. Предстоит Паланга, отпуск, солнце, море.

В соседнем отсеке-купе расположились два парня, пьют – не просыхают, видимо, вот уже много часов. Ведут между собой неторопливый разговор. Постепенно к ним присоединяются еще несколько попутчиков, и разговор становится все громче, бессвязнее.

– А ты, вообще, чево тут выступаешь! Чево влез-то, на хрен, а? Выпить на халяву, что ли, захотел? Ну так давай емкость – ща налью, мне, что ли, жалко?.. И чего там свистишь-то, не слышу я?! Чего еще?.. Завянь на ... Сам там не был, так и нечего тут! Хорош – варежку раззявил, самый умный тут, что ли? И чево там вякаешь, ты, б...? А у меня – вишь, как меня, на ..?! Во рана какая, на х..., щас заживать, правда, малость стала! Чего? Не надо матом? Да ладно... потерпишь, нежный больно! ...Ну и вот как раз к дембелю. Вот мы с Сашком – это да! Прям как раз оттуда сейчас – по домам едем, нам по пути, да, Сашок?.. А я, можно сказать, го- сударственную тайну, ну там, разглашаю, это насчет откуда едем-то... А то не видно! Слышь, Сашок, друг, давай, плесни-ка еще, а! Во, уже опять кончается... водяра... А душа-то горит, надо смотать в вагон-ресторан, да, Сашок? Давай, что ли, по-быстрому, а? На вот, деньгу-то возьми ещё! Ну чего там – не надо, бери, пока дают! Во молодец, Сашок, ща мигом слетает, а то душа-то горит! ...Вот за что воевали?! Что? Молодцы, говоришь, герои, интернациональный долг, говоришь, исполнили, да? А не пошел бы ты на х.., бля, с долгом этим своим интернациональным, а, ты, хрен е...ный? Да, вот, заткни свой фонтан поганый, а то за...л, покамест тут у меня не схлопотал, а? И вообще, давай отседа, чеши на х...!... Тоже, на халяву пристроился тут, надо же, все тут у нас горазды! Хорош, свалил этот... Тоже мне, нашелся, свистит, ученый больно хрен этот, сам-то туда, поди, и носа не сунет, и детей своих от армии откосит, это сто пудов!.. А вот вы скажите, вы под пулями интернациональный долг выполняли, ну, вот так, чтоб сами да под пулями, а? А духов видеть вам не доводилось? Ну просто вот – духов... Душары... на х... А вас там на х... не взры- вали, в натуре, и сколько раз? Не-ет? Ну так вот и не хрена на фиг тут про интернациональный долг да про советскую помощь аф- ганскому народу языки б...-е чесать! А гробов цинковых сколько, и все с ребятами нашими, на родину возвращается, вам про это известно?! И молчат ведь засранцы-то эти, все, как один, е...е, про гробы, про жертвы, и сколько их! Или вот, как это, на хрен, про интернациональную помощь талдычат тут, е-мое! Умные больно, деловые все тут, бля, в натуре, нашлись!

Тут солдатик схватил лежавшую рядом с ним гитару и хри- плым, испитым голосом запел на одной ноте:


«С неба бомбочка упала
Прямо к милому в штаны.
Разорвись там что попало -
Только б не было войны!»

– У-ух ты! У-ух ты!


- Во как, правда, здорово? – засмеялся он, закончив петь. – Эту, на х..., частушку, мне ещё дед мой исполнял, бля, когда я под стол пешком ходил...
Солдат долго ещё что-то излагал, но уже тихо, почти неслышно.

Потом, спустя какое-то время, Вероника пошла к проводнику попросить чаю и столкнулась с этим солдатом лицом к лицу.



Афганец. Не просыхающий от водки и пережитого ужаса маленький человек. От него сильно пахло, несло, нет, просто разило за версту близостью смерти, ужасом, пережитой недавно бедой и спиртом, и запах этот становился всё нестерпимее. Бравада, эпатаж: дескать, мы с войны едем, мы крутые! Нет! Она видела его глаза и не могла забыть его взгляд. Он был – бешеный... и смертельно больной.


Афганский синдром.



Жертва интернационального долга. Наверное, человек, прошедший через ад войны, тем более такой неправедной, империалистической, уже не может остаться прежним... Человек сгорел на войне. Его расчеловечили. В нем нарушена мера всех вещей. Человек, державший в руках оружие. Солдат, убивавший людей на войне, видевший много раз, как убивают другие, как убивают людей его друзья... Сможет ли он остаться прежним? Сможет ли он вообще жить дальше? Надолго запомнились его глаза. Нет, не потерянные. Бездонные, пустые, мертвые. Никакие. Они не фиксировались ни на ком и ни на чем, взгляд как-то заполошно бегал по людям, по вещам... беспорядочно перескакивал с предмета на человека...


Его глаза не выражали ничего.


Наверное, у зомби – такие глаза.

Глаза – отражение души.


Но душа пуста, как и глаза. Война отравила его душу своим зловонным ядом. Война вынула из него душу.


***

Да, подумала сейчас Вероника, война запечатлела ненависть в душах многих – слишком многих! – людей, выплеснула её полными пригоршнями на их лица. Ведь ненависть – это яд. И растекается яд ненависти морем-океаном, уничтожая все живое вокруг себя. Вкус к оружию, боевое братство – о нет! Это выбитое из нормальной жизни поколение бывших мальчишек, возмужавших теперь, ставших взрослыми мужчинами.

А что, если речь идёт уже о нескольких поколениях подряд? А что, если ненависть достигнет критического уровня?
Усталость металла.
Неустойчивая, несбалансированная конструкция.



Лана Аллина 2016 ©

Этот рассказ - отрывок из моего нового романа "Вихреворот сновидений".
Роман только что опубликован. В начале марта 2016 года роман вышел из печати в издательстве "Чешская звезда". Karlovy Vary. 2016. ©
ISBN 978-80-7534-059-7; 978-80-7534-060-3.
400 стр.
ВИХРЕВОРОТ СНОВИДЕНИЙ
© Лана Аллина
© Светлана Князева 2016

Фотография взята из Интернета и принадлежит соответствующему интернет ресурсу

© Copyright: Лана Аллина, 2016










COPYRIGHT 2016
2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
Авторские права защищены законом.
Этот рассказ опубликован и в электронном, и в бумажном варианте - это отрывок из моего романа "Вихреворот сновидений". Карловы Вары (Karlovy Vary) Издательство "Чешская звезда" 2016
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Светлане Князевой
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles


ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Светлана Князева. Эволюция либеральной традиции в Европе после Ялты

Эволюция либеральной традиции в Европе после Ялты


Светлана Князева


Keywords: Second World War, Conference at Yalta, geopolitics, human rights, freedom, Allies, Coalition, Great powers, european liberal tradition, liberalism, Helsinki Act, Maastricht Treaty, Lissabon Treaty


11 февраля 1945 г. весь демократический мир отметил знаменательную дату – 70-летие со дня завершения Ялтинской конференции. В этот день лидеры стран антигитлеровской коалиции - президент США Ф-Д. Рузвельт, премьер-министр Великобритании У. Черчилль и генералиссимус СССР И. В. Сталин подписали итоговые документы, в частности, Декларацию об Освобожденной Европе, где было принято решение о совместной борьбе вплоть до полного разгрома нацизма, фашизма и милитаризма, заложены основы послевоенного мирового порядка, уточнены важнейшие принципы безопасности, базовые положения современной демократии, согласовано решение об учреждении ООН – крупнейшей международной организации, целью которой стала борьба за сохранение мира и безопасности на планете посредством мирного урегулирования конфликтов, что, наряду с созданием биполярной Ялтинско-Потсдамской системой, повлекло за собой постепенное оформление нового, более стабильного миропорядка. В Атлантической Хартии, принятой лидерами Великобритании и США 14 августа 1941 г., были заложены принципы борьбы за «окончательное уничтожение нацистской тирании» на основе безоговорочной капитуляции и установление такого мира, «который даст возможность всем странам жить в безопасности на своей территории» [, 131], а также о свободе в её либеральном прочтении как о важнейшей составляющей современной демократии.

24 сентября 1941 г. к Атлантической Хартии присоединился СССР, причем в Декларации правительства СССР о согласии с основными принципами Хартии подчеркивалось: «Задача всех народов и всех государств, вынужденных вести навязанную им войну против гитлеровской Германии… объединяет наши страны и наши правительства… в целях избавления наших народов и наших будущих поколений от… преступного, кровавого нацизма… разгрома гитлеровской агрессии и уничтожения ига нацизма» [Там же, 129-130]. Принцип безоговорочной капитуляции стран оси был провозглашен президентом США Ф. Рузвельтом на конференции в Касабланке (14-23.01.1943 г). «Хотя мы не совещались со всеми Объединенными Нациями, и я, и премьер-министр Великобритании убеждены в том, что те же цели и задачи преследуют... Россия, Китай и другие», - подчеркнул Рузвельт в Касабланке [Foreign Relations of the United States. The Conferences at Washington, 1941-1942, and Casablanca, 1943. Washington, 1968, 727. Лебедева Н.С. Безоговорочная капитуляция агрессоров. М., 1989, 73]. Требование безоговорочной капитуляции и желание сохранить единство антигитлеровской коалиции было четко выражено и в приказе Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина от 1 мая 1943 г. [Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1947, 99-100]. В «Декларации четырех государств по вопросу о всеобщей безопасности», принятой на Московской конференции министров иностранных дел США, Великобритании, СССР и Китая (19-30.10.1943г.), правительства США, Великобритании, СССР и Китая (посол Китая в СССР Фу Бин-чан был уполномочен президентом национального правительства Китайской Республики подписать документ от имени Китая) [Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании. 19-30 октября 1943 г. // Сб. док. М.: Издательство политической литературы, 1978, 403] подтвердили решимость «в соответствии с Декларацией Объединенных Наций от 1 января 1942 года и последующими декларациями продолжать военные действия против тех держав оси, с которыми они соответственно находятся в состоянии войны, пока эти державы не сложат своего оружия на основе безоговорочной капитуляции» [Т же, 346-347]. Более того, как подчеркивалось в документах, в свободном от агрессивных режимов мире должны соблюдаться базовые права человека, прежде всего, право на свободу человека от страха и нужды (принуждения), на свободу волеизъявления и выбора религии (веры).

Американский историк М. Метлофф отмечал, что «Великая коалиция была военным союзом, напоминавшим «брак по расчету», поскольку общая опасность объединила в 1941 году Соединенные Штаты, Англию и Советский Союз, но из-за различий в традициях, политике, интересах, географическом положении и ресурсах каждая страна-участница коалиции смотрела на войну в Европе по-своему» [Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». М., 1964, 22]. А крупнейший американский политик Г. Киссинджер, анализируя ситуацию, сложившуюся в отношениях стран антигитлеровской коалиции, разъяснял, что, наряду с необходимостью разгромить нацизм, правительство каждой из стран-победительниц выступало с позиций своего национально-исторического опыта, традиций и ставило во главу угла прежде всего собственные геополитические интересы. Лидер Великобритании Уинстон Черчилль традиционно стремился восстановить баланс сил в Европе и, пусть совместно с другой англосаксонской державой, контролировать стратегически важные зоны своего влияния в Европе и мире, противодействуя расширению советской экспансии в европейском пространстве и ключевых точках планеты. Ф.-Д. Рузвельт стремился к созданию некоего всемирного совета директоров (три победителя плюс Китай), который обеспечивал бы мир, в том числе силовым путем, и ограждал бы его от возможной экспансии любого потенциального агрессора (теория «четырех полицейских»). Что касается советского руководства, то сталинский подход стал результатом экспансии коммунистической идеологии и одновременно осуществлением традиционных геополитических интересов России, что проявилось в создании буферных зон в Восточной Европе, очевидном распространении сферы советского влияния на Центральную Европу, стремлении к укреплению коммунистического пояса в Западной Европе, а также к контролю стратегически важных ключевых точек за пределами Европы – по всему миру. [Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Научно-издательский центр «Ладомир». 1997, 354]. Несмотря на глубокие разногласия в сфере идеологии и на геополитические противоречия, до окончания Ялтинской встречи члены антигитлеровской коалиции имели общего врага и преследовали общую цель – разгром нацизма, фашизма и милитаризма – и сотрудничали лишь на основе общего интереса.

Как известно, несущими опорами в системе двусторонних или многосторонних отношений являются общие ценности и/или общие интересы. И после окончания Второй мировой войны ценностные барьеры не способствовали взаимопониманию бывших союзников, а прочно разделили их. Англосаксонские страны (к которым тяготели и государства Западной Европы) и Советский Союз довольно успешно, особенно на отдельных этапах, осуществляли более или менее успешное сотрудничество, в том числе, в ООН, сменившей Лигу Наций и ставшей, несомненно, намного более эффективной организацией [Усачев И.Г. Роль Крымской конференции в создании ООН // Ялтинская конференция 1945: Уроки истории. М., Наука, 1985, 122-134], но все так же лишь на основе взаимных интересов в рамках двусторонних и многосторонних отношений.

Конечно, геополитические интересы Великобритании и США также неоднократно становились камнем преткновения в отношениях между двумя странами, однако евроатлантические страны ощущали свою общность, основанную на общей для них либеральной традиции, которая всегда была непонятной и чуждой как СССР и современной России, так и – вi той или иной степени – для ряда стран бывшей Восточной Европы [ Князева С. Е. Истоки и корни тоталитарного сознания в России. //Право на свободу. Сб. М. РГГУ. 2000, с ].

Концептуальное ядро либерализма образуют, во-первых, изначально, по праву рождения, присущая человеку свобода и ответственность за осуществление этого права, внутреннее личное пространство, возможность самореализации, обеспечиваемая собственностью и политико-правовыми институтами, приоритет частной пользы - человек лучше знает, что для него лучше. Во-вторых, оптимальная модель социума основана на свободном обмене идей, интеллектуальных и иных ценностей, на свободной конкуренции. В третьих, либеральная система обеспечивает свободное раскрытие творческого потенциала человека и его благополучие, но одновременно способствует свободному раскрытию творческого потенциала общества и обеспечивает его (общества) благополучие [ Палмер Т. Либерализм, глобализация и проблема национального суверенитета //Полит.ру. URL: http://www.polit.ru/article/2005/12/09/palmer (дата обращения 25.01.2015), Мизес, Л. Индивид, рынок и правовое государство. СПб. 2010, Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. ].

Вокруг этого ядра сосредоточены другие элементы либерального кредо - рациональное устройство общества, частная и общая польза (благо). Как тут не вспомнить изречение Фомы Аквинского: человек справедлив, если уважает права других людей [ Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь, 181-184, Либерализм Запада.., Очерки..] Теснейшим образом смыкается с европейской либеральной традицией, получившей развитие и после мировых войн, естественный американский либерализм, базирующийся на тех же основаниях [Либеральная традиция США].

Очевидно, что внимание, которое традиционно уделяет европейская и американская политико-правовая традиция базовым и гуманитарным правам человека, уходит корнями в прошлое и объясняется прежде всего глубоко укоренившейся либеральной традицией в евроатлантическом пространстве. Либеральные интерпретации свободы переплетены с инструментом золотой середины, используемым европейскими и американскими политиками с середины XIX в., нацеленным на поддержание баланса политических сил и движений и получившим особое развитие в англоязычном, а шире – евроатлантическом политическом пространстве. Золотая середина использовалась для установления компромисса между партиями для контроля вертикали власти, светской и духовной власти (особенно в католических странах) с целью преодоления конфликта интересов на внутри- и внешнеполитическом уровне и достижения компромисса и стабильности.

Общеевропейские ценности изложены в Копенгагенских критериях (приняты в июне 1993 г.) и базируются непосредственно на статьях 6 и 49 Маастрихтского договора. Однако и Маастрихтском р1993 г), и в Лиссабонском договоре (2007 г.) как основополагающих документах Европейского Союза, объединяющего ныне 28 государств, приводятся неоднократные ссылки на документы, принятые во время Ялтинской встречи (и отчасти на других конференциях) с целью сохранения прочного мира, устойчивой системы безопасности, развития демократии, основанной на соблюдении прав человека на достойную жизнь, свободу, - на Устав ООН, на Римскую конвенцию по правам человека (04.10.1950 г.), на два Международных пакта по правам человека (16.12.1966 г), Заключительный акт по безопасности и сотрудничеству в Европе в Хельсинки (и Хельсинкский декалог) (01.08.1975 г.), Парижскую хартию для Новой Европы (21.11. 1990 г.), Ниццкий договор 1991 года.

Государства Евросоюза определили в Копенгагенских критериях ценности, которые базируются на современной либеральной (и христианской) традиции, с учетом развития социального государства. Это уважение к жизни, свободе и достоинству человека, толерантность общества и власти. Это становится возможным в условиях стабильности институтов, гарантирующих права человека, верховенства закона, легитимности власти, основанной на прозрачных выборах и эффективном маятнике власти, низких показателях коррупции, ассистенциального государства (Lo Stato assistenziale — итальянская дефиниция социального государства-Welfare State), конкурентоспособной экономики [181,186]. Сегодня уровень демократии определяется стремлением личности поддержать власть, которая ставит под контроль бюрократию, не прибегает к массовому манипулированию, обеспечивает реальную правовую защиту граждан.



Литература: 1) Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М. 1998.

2) Бердяев Н. Судьба России.М. 1991.

3) Восленский М. С. Номенклатура. М. Советская Россия. 1991. 417, 418-419

4) Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Научно-издательский центр «Ладомир». 1997.

5) Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь. СС. 181-184.

6) Князева С. Е. Истоки и корни тоталитарного сознания в России. //Право на свободу. Сб. М. РГГУ. 2000.

7) Лебедева Н.С. Безоговорочная капитуляция агрессоров. М., 1989, с. 73

8) Либерализм Запада XVII-XIX вв. М. ИВИ РАН. 1995. 28 154

9) Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. 137-138

10) Мизес, Л. Индивид, рынок и правовое государство. СПб. 2010. 17 11) Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании. 19-30 октября 1943 г. // Сб. док. М.: Издательство политической литературы, 1978. ( С. 403)

12) Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». М., 1964. С. 22.

13) Очерки истории западноевропейского либерализма. (XVII-XIX вв). М. ИФРАН. 2004.

14) Палмер Т. Либерализм, глобализация и проблема национального суверенитета //Полит.ру. URL: http://www.polit.ru/article/2005/12/09/palmer (дата обращения 25.01.2015).

15) Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М. Издательство социально-экономической литературы. 1962. 125

16) Смит А. Теория нравственных чувств. М. Республика. 1997. 227

17) Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945. Т.1. 1941-1943. М., 1983, (с. 131)

18) Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1947, С99-100

19) Усачев И.Г. Роль Крымской конференции в создании ООН // Ялтинская конференция 1945: Уроки истории. М., Наука, 1985. (С. 122-134).

20) Хайек Ф. Дорога к рабству. М. Астрель. 2010. 179, 187-188

21) Харц Л. Либеральная традиция в Америке. М. Прогресс-Академия. 1993. 3, 13-14, 17

22) Brancati A. Civiltà nei secoli. 3. Firenze. La Nuova Italia. 1990. 23) Foreign Relations of the United States. The Conferences at Washington, 1941-1942, and Casablanca, 1943. Washington, 1968, (p. 727).




         




COPYRIGHT 2015
2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
Авторские права защищены.
Статья опубликована и в бумажном и электронном варианте в сборнике: "70 ЛЕТ ЯЛТИНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ СТРАН АНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ Материалы международной научной конференции Екатеринбург, 24 декабря 2015 г." Екатеринбург. Издательство Уральского государственного Университета им. Первого президента РФ Б. Н. Ельцина. 2016. С. 23-30. 
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Светлане Князевой и издательству Уральского ГУ.
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com

и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles

а также сайта издательства, где расположен оригинал этой статьи - см., пройдя по ссылке: 

http://elar.urfu.ru/handle/10995/38048


ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Фотографии позаимствованы автором из соответствующих интернет ресурсов и являются собственностью данных сайтов.

Светлана Князева. ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ RESEARCHER SK LA



ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ.

Секция 10. Политическая культура и идеологии. Самара, 2015

Князева С. Е.

Российский государственный гуманитарный университет, г. Москва


.               


Welfare State, социально ориентированное государство – модель европейской либеральной демократии – стало сегодня логическим завершением «классического либерализма» XIX - начала ХХ столетия. В его основу были заложены: изначально присущее человеку право на свободу и внутреннее личное пространство, ответственность как логическое развитие права на свободу, достоинство, возможность самореализации, обеспечиваемая собственностью и политико-правовыми институтами – положение, более всего акцентированное германским либералом Людвигом фон Мизесом [12, С. 154, 14, С. 17]. Либеральная система способствует раскрытию творческого потенциала человека, но тем самым приводит и к раскрытию потенциала общества. Следствием является принцип приоритета частной пользы: личный успех расценивается как результат деловой активности и трудолюбия и согласуется с интересами государства [9, С. 181-184, 19, С. 125, 20, С. 227, 12, С. 136-139]. В центре внимания либералов находятся права личности, спонтанный порядок, баланс вертикали и горизонтали власти [17, URL] – и идеи правового государства, представительных институтов, гражданской инициативы.



И либералы, и их предшественники – мыслители Гуманизма и Просвещения – рассматривали свободу с позиций прав человека, а вектором современной представительной демократии является формула the government of the people, by the people and for the people. Толчком к развитию идеи свободы стала теория естественного права, изложенная в 40-е гг. XVII в. Джоном Лильберном, обосновавшим главенство народа в процессе законотворчества, осуществляемого народом через парламент. Локк доказал, что личность, обладающая правом на жизнь, свободу, собственность – основа стабильного общества [12, С. 15-17, 84, 13, С. 137—138]. Таким образом, либерализм основан на парламентаризме, конституционализме, представительной демократии, а свобода человека, понимаемая как свобода выбора и как ответственность за выбор, ограничена лишь законом и не должна ущемляться ни властью, ни церковью. Залогом стабильности государства являются представительное правление и правовое государство, но народ должен иметь навыки исполнения возлагаемых на него прав и обязанностей [14, С. 17, 103, 18, С. 24, 28]. В ХХ в. адептом этой идеи стал Фридрих фон Хайек [16, С. 16, 23, С. 5-17].

Европейская либеральная традиция основана на свободной инициативе и предполагает ограниченное вмешательство государства в экономику – и в ХХ в., с утверждением кейнсианских механизмов. Государство должно стоять на страже закона, обеспечивать защиту собственности, деловой активности, конкуренции, рыночных механизмов. И Адам Смит, и Джереми Бентам полагали, что свобода есть смысл существования: в ней заключены частная польза и разумный, рациональный расчет и для человека, и для государства [9, 181-184, 12, 134, 16, С. 21-23, 30, 19, С. 34-35], а баланс частной и общей пользы является залогом стабильности в государстве [2, С. 234]. Но они (как и многие другие адепты либерализма) преисполнились убеждением: власти необходимо принимать меры к обеспечению минимального уровня бедных классов и расширению их образованности [19, С. 125-126, 130, 20, С. 151].

Либералы (Франсуа Кене, Адам Смит) обосновали возможность счастья на земле как естественного права человека: принцип личного счастья «срабатывает», когда он согласован с общей пользой, и служит развитию нравственности в обществе [20, С. 158, 253, 16, С. 29-30].

Механизмом осуществления права на свободу стала золотая середина – то есть толерантность политики, работающий маятник власти в системе сдержек и противовесов, контроль вертикали власти горизонталью, баланс частной и общей пользы, светской и духовной власти.

Новый этап национального самоопределения привел в середине XIX в. к осознанию народами своей идентичности в рамках государственного суверенитета, следствием чего стала к середине ХХ в. идея корпоративной свободы личности через отождествление ее с нацией – но без ущемления личной свободы каждого. Как следствие, к середине ХХ в. власть в развитых европейских странах стала отдавать предпочтение реформам, брутальный путь социального протеста рассматривался как тупиковый все большим количеством граждан, и либеральные демократии сместили фокус внимания на свободу совести, академическую свободу, privacy. Власть такова, каково само общество – эта мысль занимала и Милля, и немецких либералов Л. фон Мизеса и В. фон Гумбольдта [12, С. 178, 14, С. 119, 123].

Вектором современной либеральной традиции Европы являются базовые права человека, включая право на достойную жизнь, свободу как результат выбора и ответственность за этот выбор. Свободный образованный человек – подчеркивали либералы – не потерпит манипулирования, в какой бы форме оно ни преподносилось: через привилегии, СМИ, заигрывание власти с народом и т.п. Человек, понимающий свободу как ответственность, выбор, гарантию прав, не потерпит нарушение privacу властью, другими людьми даже ценой того, что власть во многом (или почти целиком – а именно такую пропаганду ведут автократии) освобождает его от ответственности [11, URL] .

Теоретики «социального государства»-«государства благосостояния» середины ХIХ в. немецкие философы и правоведы Лоренс фон Штейн и Роберт фон Моль определили его как государство, где осуществляется равенство в правах для всех страт общества и отдельной личности, формально равный доступ к реализации разумных и не запрещенных законом целей путем создания институтов, которыми может воспользоваться любой гражданин.

Страны менее развитые, чем Великобритания, Франция, США, в какой-то мере, Италия, демонстрировали определенный интерес к либеральным идеям, но либеральная традиция не была воспринята ими из-за слабой политической культуры и низкого уровня правосознания, а также почти повальной неграмотности большинства населения. В ХХ веке население этих стран в той или иной степени стало жертвами великого социального эксперимента. Популистские вожди манипулировали населением и, опираясь на отсутствие привычки к свободе и регулярному творческому труду, дискредитировали ценности либерализма в тех странах, где либеральная традиция не получила развития [11, URL].

В конечном счете это стало одной из важнейших причин возникновения европейских автократий.


В начале ХХI столетия тоталитаризм как государственно-политический феномен остается в центре внимания: ряд исследователей считают его исключительным явлением ХХ века, другие полагают, что он имеет более глубокие исторические корни. В пользу первой позиции свидетельствует то, что тоталитарные модели максимально развились в ХХ веке: их появление связано с эрой простого человека с улицы и с приходом после первой мировой войны в политику малообразованных, но амбициозных людей. Сам термин «тоталитаризм» возник в середине 20-х гг. ХХ столетия и использовался (на VI Международном конгрессе исторической науки в Осло в 1928 г.) применительно к оформившемуся в те годы режиму Муссолини. Другие исследователи полагают, что определенные черты общества и государства, присущие данной модели, элементы тоталитарного сознания стали проявляться в древневосточных деспотиях, в государствах вотчинного типа – на ранних стадиях государственности, либо в моменты его глобального, системного кризиса [5, С. 607-608, 10, C. 144]. Так, в конце XVIII в. элементы тоталитарной модели социума во вполне узнаваемой форме получили развитие в якобинском Терроре.

В ХХ столетии две тоталитарные модели – германский национальный социализм и советский интернациональный социализм (или национал-большевизм) – являлись сложившимися, жесткими моделями социума. В процессе исследования их матрицы обращает на себя внимание сходство между ними.

Прежде всего, на первый план выходит несомненный приоритет Государства, отождествляемого с Партией и Вождем, который обладает всей полнотой власти в государстве [5, С. 371-372, 6, С. 69, 296-297, 7, С. 243-244, 22, URL, 24, P. 497]. Общество, нация, тем более человек играют по отношению к Государству-партии подчиненную роль. Речь идет уже не просто о наличии органической связи Вождь-Партия, Государство-Власть и Власть-собственностью, а о полном соединении, взаимопроникновении, слиянии Государства=Вождя=Партии=Власти=Собственности, что выражается и в слиянии на всех уровнях государственного, партийного, народнохозяйственного и профсоюзного аппарата [5, С. 175-176, 6, С. 307-308, 7, С. 190, 24, P. 497]. Происходит огосударствление экономики – национализация целых отраслей промышленности, директивные государственные заказы и поставки, создание государственных учреждений по управлению отраслями промышленности, планирование [5, С. 63-66, 6, С. 54-55, 24, Р. 497]. Даже с учетом того, что кейнсианские методы управления экономикой и социальной сферой были так или иначе взяты на вооружение в европейских странах и США начиная с 30-х гг., в тоталитарных системах роль государства имела всеобъемлющий характер: власть вмешивалась во все сферы и заниматься активным регулированием не только экономики, но и социальных отношений, политики, идеологии, личной жизни каждого человека, а бюрократический аппарат стал важнейшей опорой режима [6, С. 66-68, 70-71, 308-310, 24, Р. 497].


Важной особенностью тоталитарного государства становятся вождизм и четкое оформление продуманного культа Вождя – главного носителя власти в государстве. Миф о Вожде и Партии-духовно-рыцарском ордене (по утверждению исследователя тоталитарных режимов Н. В. Устрялова) – это важнейшая часть официальной идеологии [5, С. 175-176, 6, С. 68-69, 24, P. 497, 22, URL].


Обращает на себя внимание создание универсальной идеи (доктрины), а вследствие этого и официальной, то есть государственной идеологии. В итоге подобное государство постепенно оформляется как идеократическое: роль идеологии предельно завышена – до такой степени, что правители становятся ее заложниками. Особое значение приобретает контроль над свободной мыслью, над СМИ [5, С. 289-290, 292, 6, С. 336, 346, 24, P. 497, 1, URL]. Государственная идеология оказывает решающее влияние на политику, религию, экономику, культуру, вторгается в повседневную жизнь каждого человека и ежеминутно корректирует их, заставляя развиваться по её канонам: она с определенного момента начинает функционировать как саморазвивающийся организм, своего рода джинн, выпущенный из бутылки. Н. В. Устрялов акцентирует внимание на зацикленность власти на идеологии, которая выражена в концепции «идея-правительница» и которая заставляет людей на известном этапе принимать утопию за реальность, лишая их минимальной свободы, а Ханна Арендт использует термин идео-логика или даже идея-логика [1, URL, 22, URL]. По-видимому, наличие государственной идеологии является условием sine qua non, а вот ее суть не имеет особенно большого значения. Зато почти всегда в таком государстве появляется теневая фигура серого кардинала, обладающего реальной властью,: именно он является главным идеологом, гарантом Системы.

Сущностно важной чертой, присущей тоталитарной модели социума, является экспансия идеологии. Эта идея в принципе не нова: убеждение о цивилизаторской миссии передовых европейских стран по отношению к отсталым народам распространилось в ряде развитых европейских государств, в особенности, в Великобритании, и особенно на рубеже XIX и ХХ вв. Однако в тоталитарных государствах она приобрела несравненно более выраженную и логически законченную форму. В свою очередь, идея Миссии Великой державы приводит к оформлению крайних форм национализма – шовинизма и антисемитизма, которые непременно заявляют о себе в тоталитарных моделях социума, какие бы «интернациональные» одежды на него ни примеряли [4, С. 263-264, С. 275-276, 5, С. 31, 475, 595, 6, С. 287-288]. Идея «пролетарского интернационализма», ставшая внешнеполитической стратегией СССР, была проявлением изощренного национализма. Конечно, пролетарский интернационализм противопоставлялся национализму в Германии, и таким образом в течение длительного времени мировое сообщество было убеждено в том, что советский «пролетарский интернационализм», а на самом деле классовый национализм, и германский расовый национализм не имеют между собой ничего общего [4, С. 263, 277, 5, С. 30-31, 61, 475, 595]. В нацистской Германии национализм, расовый шовинизм, антисемитизм были стержнем идеологии и пропаганды и самыми последовательными направлениями государственной политики [6, С. 288-289, 322-323]. Однако с середины 30-х гг. и советское руководство начало прибегать к мягкому, а в конце 40-х гг.) - очевидному антисемитизму, шовинизму и ксенофобии, выражавшейся в борьбе против космополитизма. До начала 30-х гг. официальная пропаганда осуждала колониальную политику царского правительства, но после издания «Краткого курса истории ВКП(б) (1937г.) колонизация народов Закавказья, Средней Азии уже представлялась не «абсолютным злом», а «относительным благом» для отсталых народов [4, С. 263-264], и СССР стал преемником царской России и в осуществлении государственной политики великодержавного национализма, а позднее – и антисемитизма [4, С. 340-341, 5, С. 409-411].

Анализ типологии жестких моделей социума выводит на культивирование образа врага, направленное на уничтожение инакомыслия: и в Германии, и в СССР уже в 20-е-30-е гг. была создана тайная политическая полиция – разветвленная сеть Гестапо и ОГПУ-НКВД - и всемерно поощрялось доносительство [1, URL, 5, С. 395-396, 6, С. 316-318, 7, С. 246-247, 22, URL, 24, P. 498]. Эта черта оказалась, в общем, характерной и для фашистской Италии, однако в борьбе с инакомыслием фашистский режим Муссолини не создал системы ГУЛАГ и массовых концлагерей, хотя и там была создана тайная полития – ОВРА [25, P. 84, 90-91, 26, P. 392, 558, 21, URL].

Далее, официальная тоталитарная идеология делала ставку на усредненного человека или, скорее, на серую массу. Общество физических лиц создавалось посредством пропаганды виртуального всеобщего равенства в счастливом Зазеркалье новой эры, которая в прямой форме осуществлялась лишь в СССР [4, С. 253-254, 5, С. 360, 408] но присутствовала и в нацистской Германии [6, С. 256, 266, 342-343] и, совсем слабо, в фашистской Италии, где приверженность коллективизму не принадлежала к числу традиционных черт и где личность и общество демонстрировали скорее конформизм [24, Р. 424, 25, Р. 92]. Но яркая, одаренная образованная личность представляла особую опасность для тоталитарного режима – интеллектуальная элита стала его главным врагом.

В основу политики тоталитарных режимов легло декларируемое, в той или иной форме, уничтожение частной собственности или хотя бы необходимость ее ограничения и создание общественной собственности на средства производства. Однако в результате национализации собственности частных лиц или акционерной, словом, любых видов собственности, во многих случаях принявшей форму безвозмездной и незаконной экспроприации, она была сконцентрирована в руках тех, кто обладал реальной властью, получивших возможность пользования и владения ею [5, С. 176-177, 179]. Широкий характер приняла национализация в Италии и особенно в Германии [6, С. 63-64], где были созданы государственные учреждения по управлению отраслями экономики. В Германии на съездах национал-социалистической партии принимались четырехлетние планы экономического и социального развития страны [6, С. 68-69, 215].

Интересной особенностью тоталитарных режимов является размытость в понятиях прав и обязанностей граждан: официальная идеология декларировала права человека, но оставляла лишь право/обязанность неукоснительного выполнения его обязанностей.

Обратим внимание на массовую базу режимов и особенно на поддержку их маргинальными группами. Самые глубокие общественные низы оставались верной и постоянной опорой режима: не обладая умом, знаниями, трудолюбием или привычкой к систематическому трулу, savoir faire, они приобретали власть, не гнушаясь средствами, и приобщались к государственной собственности. Об этом свидетельствуют многочисленные примеры, извлекаемые из мощного пласта европейской и советской литературы ХХ в., факты повседневной и устной истории.

Выделим также эстэтизацию политики вождями, власть ради власти [15, С. 205-206], крайнюю степень идеализации человека (на уровне декларации – ярким примером стала Конституция 1936 г.), отрицание прежних законов, права, наконец, расчеловечивание и нарушение «меры вещей» в человеке, если использовать категории античной философии. В итоге режимы уничтожили «старую» мораль и создали новую, вектором которой стало культивирование нового человека (Лебенсборн в Германии).

Советская тоталитарная модель социума сумела опереться на более широкую массовую базу. Вера в утопические идеалы оказалась, по-видимому, не столь сильной в Германии, тем более, в Италии, где выдвигаемые режимом лозунги не были столь абстрактно-гуманистическими. Обращает на себя внимание и большая эклектичность идеологии как фашизма, так и национал-социализма [6, С. 270-271, 342-343, 24, Р. 425], по сравнению с марксистско-ленинской идеологией, и меньшая опора на догму; зато в них нашли отражение многие мистические и символические черты, что отсутствовало, по крайней мере, в официальной марксистско-ленинской доктрине. Очевидно, поэтому, несмотря на декларации гитлеровской пропаганды о «надклассовом обществе» лишь советская пропаганда сумела убедить мир в том, что «Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эру в истории человечества».

Тоталитарное сознание усиливается в обществе в периоды глобального – системного – кризиса: власть демонстрирует слабость, неэффективность. Популистские вожди, обладающие определенной харизмой, выдвигают лозунги абстрактной, глобальной свободы и справедливости, а не цели борьбы за конкретную свободу и справедливость для отдельной человеческой личности, за соблюдение конкретных законов, за счастливое будущее всех людей, а не настоящее конкретного человека – и авторитарный режим имел тенденцию к перерождение в тоталитарный [10, С. 137-138].


.          


В отсталых неграмотных странах на всем протяжении истории отсутствуют традиции уважения к образованному человеку, власть культивирует агрессивную безграмотность, а население не имеет представления о праве на свободу, равно как и о других базовых правах человека – и все это при отсутствии опыта контроля политических институтов над вертикалью власти.

Ушло ли в прошлое тоталитарное сознание в ряде европейских стран, отвергнувших автократическое прошлое после второй мировой войны? Или, подобно «микробу чумы, который... может десятилетиями спать… прячется в кладке стен новых социальных конструкций, и придет… такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города» [8, С. 383]? Стали ли в начале ХХI века тоталитарные эксперименты века ХХ закрытой страницей в книге европейской истории?



Источники и литература:

1) Арендт, Ханна. Истоки тоталитаризма / Пер. с англ. И. В. Борисовой. М. ЦентрКом. 1996. URL: http://www.e-reading.club/book.php?book=1017156 (дата обращения 26.03.2015)

http://www.e-reading.club/chapter.php/1017156/58/Arendt_Istoki_totalitarizma.html (дата обращения 26.03.2015)

2) Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М. 1998.

3) Бердяев Н. Судьба России.М. 1991.

4) Верт Н. История Советского государства. 1900-1990. М. Прогресс-Академия. 1994.

5) Восленский М. С. Номенклатура. М. Советская Россия. 1991.

6) Галкин А. А. Германский фашизм. М. Наука. 1989.

7) Геллер М. Утопия власти. М. МИК. 1995.

8) Камю А. Чума. М. Зарубежная классика. 2014.

9) Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь. СС. 181-184.

10) Князева С. Е. Истоки и корни тоталитарного сознания в России. //Право на свободу. Сб. М. РГГУ. 2000.

11) Князева С. Е. Стратегия успеха: эффективное лидерство – барьер против манипулирования.URL:http://ineto.my1.ru/news/strategija_uspekha_kak_izbezhat_manipuljacij/2013-02-22-175 (дата обращения 23.03.2015)

12) Либерализм Запада XVII-XIX вв. М. 1995.

13) Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988.

14) Мизес, Л. Индивид, рынок и правовое государство. СПб. 2010.

15) Оруэлл Дж. 1984. М. ДЭМ. 1989.

16) Очерки истории западноевропейского либерализма. (XVII-XIX вв). М. ИФРАН. 2004.

17) Палмер Т. Либерализм, глобализация и проблема национального суверенитета //Полит.ру. URL: http://www.polit.ru/article/2005/12/09/palmer (дата обращения 25.01.2015).

18) Секиринский С. С. Шелохаев В. В. Либерализм в России. М. Памятники исторической мысли. 1995.

19) Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М. Издательство социально-экономической литературы. 1962.

20) Смит А. Теория нравственных чувств. М. Республика. 1997.

21) Устрялов Н. В. Итальянский фашизм. М. 1999. URL: http://www.e-reading.club/book.php?book=1017156 (дата обращения 29.03.2015).

22) Устрялов Н. В. Национал-большевизм. М. Эксмо. 2003. URL: http:// www.twirpx.com (дата обращения 27.03.2015).

23) Хайек Ф. Дорога к рабству. М. 2005.

24) Friedrich C-J. Brzesinski Z-K: Totаlitаriаn Dictаtorship аnd Аutocrаcy: New York. 1966. Cit: Brancati A. Civiltà nei secoli. 3. Firenze. La Nuova Italia. 1990.

25) Montanelli-Cervi. Storia d’Italia . L’Italia del Novecento. Milano. Fabbri Editore. 2001.

26) Tasca A. Nascita e avvento del fascismo. Vol. 2. Firenze. Editori Laterza. 1972.




.


2015
2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com

Авторские права защищены.
Статья опубликована и в бумажном варианте в журнале: "Актуальные проблемы и достижения в общественных науках. Выпуск I. Апрель 2015. СС. 27-32. Самара, 2015, апрель. Сайт iron


Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Светлане Князевой и журналу на сайте izron
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com

и данной страницы на этом сайте

http://lana-allina.com/articles/210237


ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


  • 1
  • 2