Перевести страницу

Мои произведения/статьи

Лана Аллина Гимн свободе (либеральный опыт Европы)


Гимн свободе


© Светлана Князева, доцент РГГУ, Москва.  




        Даже в наше смутное переходное время ни один нормальный человек в здравом уме и твердой памяти, будь то простой россиянин, представитель власти на любом ее уровне или служитель церкви, едва ли станет - просто не сможет! - опровергнуть такую базовую ценность современной цивилизации, как человеческая жизнь, а значит, право человека (по рождению!!!) на жизнь. Однако в XXI столетии итогом этого священного – я бы сказала, трепетного – права – стали право человека на достойную жизнь и на свободу, необходимейшим условием и оборотной стороной которого – оговоримся, это необходимо! – являются право на выбор и ответственность за результаты этого выбора.

Таково базовое и - добавим - либеральное прочтение понятий ЖИЗНЬ и СВОБОДА. Однако в современном российском восприятии - и уже не только на уровне массового сознания, но и в образованных слоях - либерализм все чаще трактуется в негативных терминах – от надоевшего, набившего неприятную оскомину трюизма - до того, что становится ругательством: У ИХ ТАМ ЛИБЕРАСНЯ...

      У меня как у историка возникает недоумение - и целый массив вопросов: а почему? Кому выгодно искажать смысл понятий? С чьей легкой руки "либерасты " стали нашими чуть ли не главными врагами? Является ли это результатом умелой пропаганды? Незнания философии? Истории?
***
     Стремление к свободе было свойственно народам во все времена – в городах-полисах от Древней Греции до средневековых европейских городов. Формула «Я Римский гражданин» эволюционировала в направлении принципа «Городской воздух делает свободным по истечении года и одного дня». В эпоху Гуманизма разгорелась борьба свободных городов – Коммун и Святого Престола: дух свободы был несовместим с диктатом власти, кем бы она ни была представлена. Позднее в Западной и отчасти в Центральной Европе родились привычка к свободе и сопротивление произволу – важнейшие проявления гражданской инициативы.

   

     С середины XIX в. на Западе усиливается интерес к либеральным доктринам, идеологии, утверждается соответствующий стиль жизни, складываются либеральные системы. В основу этих процессов были положены идеи Джона Лильберна, Джона Локка, Шарля Луи Монтескье, других деятелей английского, французского, американского Просвещения, экономистов конца XVIII-первой половины XIX вв. – Адама Смита, Дэвида Юма, Вильяма Кобдена и др.

     Либерализм [лат. liberus - в основе слова «свобода» и однокоренные с ним] - политическое кредо, совокупность философских, правовых, экономических, финансовых идей, образ мышления, стиль жизни западных интеллектуалов. В основе этого комплекса теорий, поведенческих стереотипов, практик и моделей власти лежит идея свободы – основополагающего стремления человека. Свобода предусматривает ответственность, свободное волеизъявление, собственность, свободу личности от произвола власти в результате снижения опекающей роли государства и церкви, верховенство права, свободное предпринимательство. В «Британской энциклопедии» либерализм определен как политико-правовая доктрина, нацеленная на «защиту жизни и свободы личности, на недопустимость ущемления ее прав, обеспечиваемых законами, судом присяжных и правоохранительными органами». Индивидуум может быть «настолько свободным, насколько его действия не препятствуют свободе других». [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/339173/liberalism; Encyclopaedia Britannica. Chicago; London; Toronto. 1946. Vol. 13. P. 1000; в опубликованных в последние годы работах, в том числе, российских авторов, по теории, практике либерализма приводятся выдержки из европейских энциклопедий]. В итальянском «Большом историческом словаре» либерализм определен как «доктрина, основанная на уважении личной свободы, либеризме, юридическом равенстве граждан, разделении властей, суверенитете, правовом государстве, основанном на системе представительства и гарантированном Конституцией, на участии граждан в выборах на основе цензовой системы, светском характере власти, на веротерпимости» [Grande Dizionario di Storia. Milano. 1998. P. 738], а немецкая энциклопедия Der Grosse Brockhaus определила либерализм как движение за свободу и государство, которое не нарушает свободу личности [Цит. по: Ростиславлева Н. В. Германские либералы первой половины XIX в. К. фон Роттек. К. Т. Велькер. Ф. К. Дальман. В. фон Гумбольдт. Д. Ганземан. М. 2010. С. 5].

      По мнению же теоретика либерализма и нашего современника Томаса Палмера, либерализм имеет три базовых опоры — права личности, ограничение вертикали власти, спонтанный порядок. Начиная с Адама Смита под спонтанным порядком в европейской философии и политических науках понимали созданный в данном конкретном социуме достаточно стабильный порядок, при котором все слагаемые силы, группы общества играют свою роль, в которой они заинтересованы и которой они удовлетворены, по крайней мере, настолько, чтобы не возникало стремление к ниспровержению данного порядка. [http://www.polit.ru/article/2005/12/09/palmer/].

     Либералы XIX столетия оспорили божественное право монарха на власть (монарх правит по воле нации!), роль религии как единственного источника познания, поместили на первый план принцип уважения естественных прав человека на жизнь, свободу и собственность, достоинство человека, его личное пространство, идеи свободного контракта, равенства граждан перед законом и прозрачности власти – свойства, необходимого для обеспечения этих принципов.

     Реализация либеральных идей обеспечивала светский характер власти, терпимость в отношении конфессиональной принадлежности граждан [Эти права изложены во «Всеобщей декларации прав человека» 1948 г., а также во всех международно-правовых документах, инициированный ООН и обязательных к исполнению для всех её членов].
     Проявлениями свободы являются право на выбор, независимость, гарантии личного пространства, а угроза автономии личного пространства исходит от «правительственной тирании» и «тирании господствующего в обществе мнения».


     Базовым источником либерализма стала теория естественного права, изложенная Джоном Лильберном в середине XVII в. Вслед за Лильберном Джон Локк доказал, что свободная личность – основа стабильного общества [Локк Дж. Два трактата о правлении. М. 1988. С. 137—138].

     Концептуальное ядро либерализма образуют следующие положения. Первое: изначально присущая человеку свобода, ответственность, личное пространство, частный интерес (частное благо) и возможность самореализации, обеспечиваемая собственностью и политико-правовыми институтами, приоритет частной пользы – человек лучше знает, что для него лучше. Второе: оптимальная модель социума основана на свободном обмене идей, интеллектуальных и иных ценностей, на свободной конкуренции. Третье: либеральная система обеспечивает раскрытие творческого потенциала человека и его благополучие, но одновременно приводит к раскрытию потенциала общества и обеспечивает его (общества) благополучие. Из этого непосредственно вытекают: право человека стремиться к счастью, рациональное устройство общества и оптимальный баланс частной и общей пользы (блага). В центре внимания либералов – идеи правового государства, представительства, гражданской инициативы.


     Свобода в либеральном прочтении основана на толерантности и компромиссе. Важным инструментом и методом достижения компромисса у «классических» либералов XIX столетия стала «золотая середина» – juste milieu. Этот инструмент нацелен на создание баланса политических сил, достижение компромиссов, маятника власти. Juste milieu использовалась для примирения партий, контроля вертикали власти, баланса частной и общей пользы, светской и духовной власти – ради достижения политического компромисса и стабильности.


     Свобода независимо от статуса человека, рода занятий, религии, политических убеждений оставалась умозрительной до Американской Войны за независимость и Революции во Франции. Этот стиль жизни встретила в штыки значительная часть французской аристократии и бюрократии, терявшая привилегии и мечтавшая о реставрации режима, сковывавшего свободу и предприимчивость. Мыслители Просвещения сформулировали идею свободы в терминах прав человека, а американская Война за независимость привела к созданию конституции, в основе которой лежит центральная идея либерализма (и представительной демократии) – the government of the people, by the people and for the people.
  Этот принцип стал стержневым моментом новой политической культуры, рождённой в конце XVIII в. Просвещением, Войной за независимость в США и Революцией во Франции.


  В экономической сфере основой либерализма стала «экономическая доктрина, основанная на свободной инициативе, свободной торговле, свободном рынке», на невмешательстве и высокой степени экономической свободы. В «Теории нравственных чувств» Адам Смит развил теорию мотивации труда, основанного на личной заинтересованности – только свобода выбора позволяет человеку быть счастливым! При этом личный успех (ограниченный, естественно, рамками личной ответственности и законом) расценивается как результат предприимчивости, трудолюбия и соответствует высшим интересам государства. Государство должно обеспечить защиту предприимчивости, если она не противоречит законам, свободе и инициативе другого человека. По мысли Адама Смита, государству следует лишь принимать меры по расширению образованности бедных классов. А в утилитаристской доктрине Джереми Бентама предусматривались осуществляемые государством функции защиты необеспеченных слоев населения. Бентам полагал, что свобода – это смысл существования - в ней заключены частная польза и рациональный расчет; в то же время баланс частной и общей пользы – залог стабильности в обществе [Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. — М. 1998. С. 234].


   Отвергнув христианскую догму о ничтожности человека перед Богом, либералы обосновали возможность счастья на земле как естественного права человека. Свобода и счастье максимального количества людей обеспечивают нравственность в обществе: принцип личного счастья «срабатывает», если он согласован с общей пользой. Об этом писали такие крупные мыслители, как И. Кант, Ф. Кене, Ж.-Ж. Руссо, А. Смит, Дж. Бентам, Дж.-Ст. Милль и другие.



     Страна, сохранявшая экономическое, колониальное, морское, торговое, финансовое, политическое лидерство, стала колыбелью и эпицентром либерализма. Политико-правовая мысль Англии объясняла причины лидерства свободной инициативой, защитой собственности, недопустимостью нарушения личного пространства человека.


    Развитие идей Кальвина об абсолютном предопределении, Божественном невмешательстве в дела человеческие, а главное, ее интерпретации адептами этого уже этического учения привели их приверженцев к убеждению: человек может спасти свою душу (а это главная цель любого христианина!) ежедневным систематическим трудом, и по тому, насколько успешна его деятельность, стабилен и высок уровень благосостояния, просчитать свою будущую судьбу.

    Следствием стало создание современной индустриальной цивилизации.


     Свобода человека может быть ограничена только законом и не должна ущемляться ни другим человеком, ни властью, ни церковью. Залогом стабильности государства является представительное правление через реально действующий парламент, но при этом народ должен иметь навыки исполнения возлагаемых на него прав и обязанностей. [Князева С. Е. Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь. СС. 181-184].


  Важной составляющей частью идеологии европейского Просвещения, затем либерализма стала теория народного суверенитета, то есть свободы воли нации (свободы выбора) и "золотой середины" - juste milieu - в отношениях между управляющими и управляемыми. Цель гражданского общества и правового государства - защита неотчуждаемых прав личности, в центре внимания свободная человеческая личность, а свобода в либеральном прочтении квалифицируется как ответственность человека за свои действия. Но ответственность является оборотной стороной подлинной, а не виртуальной свободы, а самодостаточный образованный человек – подлинно, а не виртуально свободный человек, для которого жизнь без свободы немыслима и который не потерпит насилия или манипулирования.

     Новый этап национального самосознания привел в конце XIX в. к осознанию европейскими народами своей идентичности. Ее основой стал суверенитет, а следствием – идея корпоративной свободы, которую получает личность через отождествление себя с нацией.

    По мере эволюции либеральной системы в развитых странах произошли сдвиги в политической культуре, правосознании граждан, предпочтение стало отдаваться реформам, а брутальный путь социального протеста – революции, социальные катаклизмы – рассматривался как тупиковый все большим количеством граждан. Либералы стали смещать фокус внимания на свободу совести, академическую свободу, недопустимость ущемления privacy.

     На рубеже ХIХ-ХХ вв., с осуществлением реформ, в развитых странах проросли первые ростки демократии. Однако демократия стала результатом длительной борьбы. По мнению Вольтера, демократия есть результат длительной борьбы. А рассуждения французского историка-либерала Алексиса де Токвиля о двух составляющих демократии сводятся к следующему.

     Первая – осознанное стремление значительной части общества к реформам, требования реформ - с использованием таких инструментов гражданской инициативы для воздействия на власть, как массовая оппозиция, профсоюзное, забастовочное, массовые общественные организации и иные движения. Другая составляющая - осознанное стремление власти осуществить добровольно назревшие реформы: они все равно будут осуществлены, но ценой такой близорукой политики могут стать бунт или революция [Токвиль, А. де. Демократия в Америке. — М.1994. С. 37].


     Известный итальянский философ Норберто Боббио определил демократию как "правление законов", как «синтез политической выгоды и моральных устремлений власти», правила игры для преодоления конфликтов без кровопролития, а также как такую политическую модель, в которой политические амбиции власти в максимально возможной степени увязаны с моральными критериями [Bobbio N. Il futuro della democrazia: una difesa delle regole del gioco. Torino. 1985. PP. 170-171].


     Либеральный опыт Запада способствовал утверждению правового государства, где свобода квалифицируется как ответственность. Ответственность – оборотная сторона свободы, и свободный образованный человек не потерпит манипулирования, в какой бы форме оно ни преподносилось: через привилегии, СМИ, заигрывание власти с народом или через иные каналы доступа.

     Страны менее развитые, чем Великобритания, Франция, США, в определенной мере Италия, все чаще демонстрируют интерес к утверждению либеральных идей в практике этих государств, хотя либеральный опыт долгое время не получал там развития из-за слабой политико-правовой культуры большинства граждан.


*** ***
     Демократия.


     Что вообще стоит за этим словом? А - за словами: верховенство закона? Свободные выборы? Или свобода - это вообще синяя птица Мориса Метерлинка, на поиски которой отправились отважные дети?


     Или, может быть, всё же где-то в самой матрице, в ядре идентичности восприимчивых к демократии культур кроется ценность человеческой жизни? Личности? А тогда - можно ли построить демократию?!!!



    Не обладая глубокими традициями уважения к жизни и свободе человека, многие европейцы, проживающие в менее развитых, чем Великобритания или сегодняшняя Германия, странах, с течением времени всё же в той или иной мере приобрели привычку к свободе, а власть – умение находить компромиссы, в том числе, через механизм juste milieu – а россияне никогда не имели такого опыта и традиций. Так, страна с центром в Вечном городе восприняла античную культуру, философию и римское право. Ядро европейской цивилизации, колыбель свободных Коммун, процветавших благодаря систематическому труду, на заре Нового времени государства Северной Италии стали очагом свободы, перекрестком мира, информационным мостом между Западом и Востоком, эпицентром деловой активности, образования [Князева С.Е. Власть и общество в Италии и России. – В Сб.: Россия и государства Апеннинского полуострова на современном этапе. М. 2012. С. 51-52].


    Россия находилась за «скобками Европы», и многовековая изоляция от европейских научных достижений, наследия античной философии, теорий и практик власти, права не прошла бесследно. С эпохи Киевской Руси власть была прочной, если во главе ее стоял единовластный грозный правитель. Этому способствовали суровый климат, скудные почвы, безбрежные просторы при отсутствии естественных границ, удаленность от Мирового океана, изоляция от Европы, Дальнего Востока. Зыбкость границ приводила к нападениям – власть и подданные нацелились на поиск врага. Правитель владел собственностью, включая людей (!). Так обозначился, включился, а в дальнейшем получил развитие механизм вОТЧИнного управления, а уважение россиян к человеку, закону, опыта свободы, привычки к свободному труду не возникло.


     После сближения с Византией власть на Руси отзеркалила сходные черты власти этой страны, восприняла цезаропапизм – так возникла система отношений, основанная на подчинении церкви и населения государству. В правление Андрея Боголюбского (ок.1111-1174 гг.) Владимиро-Суздальское княжество достигло могущества и впоследствии стало ядром России.
    Однако политика этого князя оценивается многими историками как жесткий переворот в политическом строе Руси: он ОДНОЙ ЛИШЬ своей волей изменил лествичный порядок и, что гораздо важнее, - сам механизм наследования престола - и тем укрепил личную власть [В. О. Ключевский. Курс русской истории. Лекция 18; Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. События от смерти Юрия Владимировича до взятия Киева войсками Андрея Боголюбского (1157-1169 гг.)].


     На Юге Италии, из-за постоянных вторжений неприятеля, в таких экономических, коммерческих, торговых центрах, какими были крупные порты (дававшие широкое поле в том числе и для незаконных форм обогащения, криминала, наживы), возникли (так же, как в России) преклонение перед сильной, но необязательно законной властью и неуважение к человеку, закону. Итогом стал произвол власти в отношении населения, с одной стороны, и формирование специфических механизмов сопротивления власти, с другой. Организованная преступность – мафия – проникала во властные структуры и сливалась с властью, а также большое число нелегальных организаций, пополнявшихся за счет маргинальных слоев общества, удельный вес которых в структуре общества всегда был высок. Вековая отсталость, поголовная неграмотность, преступность не позволяли развиться активности, направленной на производительную сферу – ее основными формами стало участие в преступных сообществах.

      Однако в южной Италии в XIII-XIV вв. возникли и первые университеты Европы, в Салерно, Неаполе, Болонье, Риме – они играли огромную роль в формировании рациональной правовой системы Запада и правосознания. С течением времени Италия восприняла стандарт западной культуры: образованность – стартовый капитал для свободного человека. Этому способствовали отсутствие крепостного права, а в Северной Италии – серьезной личной несвободы, а также заинтересованность элиты в оптимальных для человеческого достоинства формах политической власти – результат распространения гуманистических идей.


     Россия находилась за пределами европейского пространства.    


        Деспотизм власти укрепился в течение 300 лет татаро-монгольского ига и закрепил систему и механизмы вотчинного управления, на которые наложились механизмы, унаследованные от Золотой Орды.

     Наследие Ига состоит в том, что в российской модели власти были воспроизведены многие черты азиатской кочевой модели, точнее, кочевой составляющей, в ядре собственной государственности, а также механизмы "вождества".

    Данный термин принадлежит известному российскому аналитику Дмитрию Орешкину, который считает, что монгольское кочевое вождество есть ранняя форма складывавшейся государственности и отличается от государства тем, что оно "целиком замыкается у кочевых групп на одного человека, у которого есть харизма, который объединяет различные группы кочевых народностей для одной великой цели, которая, как правило, связана с грабежом соседей.." По мнению Орешкина, вождество — это "очень характерная вещь, в особенности для ордынской организации пространства" [Дмитрий Орешкин: «В ближайшем будущем неизбежно новое Смутное время» - [Электронный ресурс]: URL: https://openrussia.org/post/view/12775/ (дата обращения 01.03 Марта 2016)]

    Разовьём эту мысль так: вождество - оптимальная модель власти для управления населением на огромных пространствах с зыбкими неопределёнными (не естественными) границами, которая заострена на постоянную оборону и борьбу с соседями, на расширение жизненного пространства и на удержание подданных в повиновении. Отсюда  - "проклятие пространства". 

    Механизмы вождества получили отточенное развитие в эпоху Ивана Грозного, в отдельные периоды господства Временщиков, в сталинском СССР. 

    Рождавшаяся на обломках 250-летнего татаро-монгольского ига и пока еще очень слабая Московская власть не могла не взять на вооружение, а в дальнейшем и скопировала существенные черты архаической восточной деспотии и азиатского экстенсивного (именно - кочевого!) способа производства, а "проклятие пространства" определили ресурсный характер её экономики [соглашусь в этом отношении с мнением российского ученого М. С. Восленского: Восленский М. С. Номенклатура. М. МП "Октябрь". 1991. С. 573-576].


    Правление азиатов-завоевателей укрепило пиетет россиян перед сильной властью, а их бездонное долготерпение вылилось в многовековое рабство более половины населения – в апатию, безразличие, сервилизм и бездонное терпение народа.



     Итогом стало почти трехсотлетнее крепостное право – то есть рабство, а рабство развращает раба даже больше, чем рабовладельца. [С. Е. Князева. Статья в монографии. Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-131].

   

  Пропасть между управляющими и управляемыми стала непреодолимой. По мере того, как она увеличивалась, росло и крепло их взаимное недоверие. 

    Другая сторона медали (которую не в силах понять западный человек), - это уважение или, скорее, преклонение перед сильной, даже грозной, властью, а точнее государством-властью (в ряде случаев даже её обожествление!) при условии, что она снисходит - или делает вид, что снисходит - до нужд народа. При этом для народа принципиально важным становится отнюдь не его собственное благополучие (Потерпим! И не такое терпели!), а синтетическое идеализированное понятие о преданности Государству-власти, олицетворенному в правителе. В таком случае, возникает устойчивая традиция: чем грознее (и зачастую неправеднее) государство-власть, тем выше поднимается планка и собственного Величия в глазах россиян. Показательно, что собственное благосостояние людей никак не влияет на их представления о сильной и сплоченной стране.


     Италия стала колыбелью Гуманизма – возросло уважение к личности, ее правам, образованию. Россия оказалась за скобками Гуманизма, в плену травматического опыта [Гроппо Б. Как быть с "темным" историческим прошлым. - http://www.polit.ru/article/2005/02/25/groppo/] - деспотической власти, замешанной на восточной деспотии и византийском цезаропапизме. Уважение к достоинству человека, закону не возникло, россияне позиционировали себя подданными правителя, но не гражданами – так включилась «программа самоуничижения».

     Отсутствие прививки свободы вывели Россию за скобки уважения человека к самому себе и своей стране [Гилинский Я.И. Исключенные навсегда. Российское будущее: тревоги, о которых нельзя промолчать. - Новая Газета, 18 ноября 2011 г.]


     Слово «либерализм» пришло в русский язык в конце XVIII в. сперва в значении «вольнодумство», "потворство", и негативный оттенок (терпимость, попустительство, потакание - то есть по сути либеральничанье) сохраняется до сих пор. И поскольку потворство власти вольнодумству в обществе признавалось признаком её слабости, то восстание декабристов – первое оформленное требование ввести ограничения власти – завершилось крахом; в зону турбулентности попали и проекты Михаила Сперанского.

    Либеральные реформы 60-70-х гг. XIX в., привели к отмене крепостного права, послужили толчком к внедрению правовой нормы Habeas Corpus Act – неприкосновенность личности, презумпция невиновности, беспристрастный суд - и созданию суда присяжных, расширили рамки самоуправления. Но реформы зависли, а проект российской конституции М.Лорис-Меликова (1881 г.) затонул после смерти российского императора.

Та же судьба постигла реформы начала XX в. – С. Витте, П. Столыпина, либеральные проекты Третьей Государственной Думы (1915 г.) – реформаторам в России был уготован тернистый, а то и трагический путь.


    Амбициозность, предприимчивость осуждались на всех этапах истории России. Правовая поддержка деловой активности не возникла в России, а в Италии она опиралась на политико-правовой прецедент. В России свобода не была востребована ни в XIX столетии, ни в начале ХХI в., а власть и общество бросало – и продолжает бросать - из одной крайности в другую.


   

              


    Автократические персонифицированные режимы ХХ века решительным образом дискредитировали ценности либерализма. Но в Италии Савойский Дом, Святой Престол, меньшее распространение атеизма, итальянский конформизм сделали невозможным устойчивую приверженность власти и общества к тоталитарной автократии. Россия же после Октября 1917 г. оказалась в состоянии цивилизационной катастрофы, откуда не выбралась и поныне [Гилинский Я. – там же; После Империи. Под общей ред. И.М. Клямкина. М.2007. С. 222; Яковенко И. Культурный рок. Как долго нам еще оставаться «страной особой судьбы»? – НГ-Сценарии. 26 фев. 2013.; http://sovsekretno.tv/projects/channel/anons/?807]. - и она, по-видимому, стала уже не первой в истории страны. Ведь режим использовал готовую матрицу Российской идентичности – жёсткую иерархию, механизмы политического действия, отсутствие уважения к человеческой жизни, к достоинству человека, неуважение к образованной элите, интеллектуалам, отсутствие привычки к свободе.


    По мере эволюции либеральной системы в развитых странах произошли сдвиги в политической культуре, правосознании граждан, предпочтение стало отдаваться реформам, а брутальный путь социального протеста – революции, социальные катаклизмы – рассматривался как тупиковый всё бОльшим количеством граждан. Либералы стали смещать фокус внимания на свободу совести, академическую свободу, недопустимость ущемления privacy.



   В отсталых странах, с предельно высоким уровнем неграмотности (и забитости) населения, где в культурном ядре и в матрице жизненной программы государства отсутствуют традиции уважения к жизни человека, к его достоинству, к образованному самодостаточному человеку, а власть поощряет агрессивное неуважение к человеку и к образованию - культивируется агрессивная безграмотность.

В структуре матрицы жизненной программы отсутствует составляющая, которая обеспечивает уважение к личности человека и к его достоинству (и уважение человека к самому себе.) Население не имеет представления о базовых правах человека при полном отсутствии опыта контроля политических институтов над флюсом вертикали власти. Отсутствует также опыт парламентаризма, борьбы за базовые права человека, уважения к закону, к мнению меньшинства, каким бы малым оно ни было, исполнения каждым гражданином обязанностей перед обществом. В таких условиях декларированные властью абстрактные принципы свободы и равенства воспринимаются в широком массовом сознании как анархия и ущемление права собственности вплоть до ее уничтожения. Цели абстрактной справедливости и абстрактной абсолютной свободы для всех на деле всегда оборачиваются попранием конкретных прав и свободы конкретных людей, Террор и самые изощренные формы манипуляции по отношению к человеку со стороны власти возводятся в ранг государственной политики. А гильотина и фригийский колпак становятся страшными символами борьбы с людьми, не поддающимися манипулированию и отвергающими стереотипы, навязываемые властью.

  Увы... Согласно выборочным опросам (2015 г.), приблизительно треть россиян относятся Иосифу Виссарионовичу с уважением, считает смерть Сталина «утратой великого вождя и учителя», почти четверть одобряют установку памятника Сталину – 37%, а идею о переименовании Волгограда в Сталинград – 31% опрошенных «Левада-центром».



  Можно ли переписать матрицу программы? Ответ на этот вопрос пытались найти многие аналитики - настолько он сложен и неоднозначен.


   И сегодня большинство населения России относится к праву человека на свободу как минимум неоднозначно. Власть культивирует агрессивную безграмотность: неграмотный народ не имеет представления о свободе и гражданской инициативе. Россия, по выражению Игоря Яковенко, и сегодня остается страной «сущностно вчерашней», а ее сознание отражает позавчерашний день [Яковенко И. Культурный рок. Как долго нам еще оставаться «страной особой судьбы»? – НГ-Сценарии. 26 фев. 2013].


  Уместно привести здесь рассуждения социолога, политолога, профессора Сорбонны Бруно Гроппо о «травматическом опыте» стран, переживших бунты и диктатуры, где власть постоянно нарушала свободу, прежде всего, интеллектуальных и самодостаточных слоев населения. Такой опыт России привел к появлению в социальном теле ран, от которых остались шрамы, требующие длительного времени заживления [Гроппо Б. Как быть с "темным" историческим прошлым. - http://www.polit.ru/article/2005/02/25/groppo/]. Возникла точка невозврата, когда путь к свободе и жизни в цивилизованном обществе блокирован: диктатуры не проходят бесследно.


   Такие травмы, тяжёлые раны причиняют страдания, результатом которого чаще всего становится РЕСЕНТИМЕНТ. Как минимум, это недоумение и растущее раздражение людей, отчего они живут хуже, чем хотелось бы (и чем живут другие), а как максимум - социальная зависть, недоверие ко всем "чужим", озлобление, болезненное стремление доказать свою "особость", уникальность (у нас не как "у их там!"), желание отгородиться от внешнего мира и, в ряде случаев, приближение к накоплению критической массы ненависти. А ещё это отсутствие привычки брать на себя ответственность за СЕБЯ ЖЕ (в силу отсутствия привычки к свободе) - и потому стремление свалить все свои беды на внешнего врага. Логическим завершением развития подобного сценария может стать точка невозврата, что будет, несомненно, иметь самые серьёзные (и непредсказуемые) последствия как внутри страны, так и в её отношениях с внешним миром.


    Авторитарная власть стремится вычеркнуть или до неузнаваемости исказить, переписать (в который уже раз!)  целые страницы истории России - и призывает заняться этим неблаговидным делом российских интеллектуалов, оправдывая это необходимостью воспитания патриотизма. Но общество, живущее в XXI столетии, называющее себя свободным, не может игнорировать необходимость беспристрастного изложения истории. Базовые культурные и особенно ценностные ориентиры, на необходимость сохранения которых делают высшие представители власти во всех своих выступлениях, никогда – НИ РАЗУ (можете проверить!) - не уточняя, в чем же они заключаются (оперируют лишь лозунгами Величия, Славы, патриотизма), направляют общество назад, в палеоконсервативную реальность, а точнее, ирреальность, и очень часто мешают объективному восприятию россиянами своей ценностной модели, собственного прошлого – и настоящего.


    Хуже того. Используя справедливые чувства ненависти россиян к фашизму, манипулируя этими СВЯЩЕННЫМИ ДЛЯ ВСЕХ НАС ЧУВСТВАМИ, сегодняшняя пропагандистская машина изощренно манипулирует этими чувствами, направляя потоки ненависти, грязи в адрес тех, кто никогда фашистами не был, а сражался против него вместе с Советским Союзом в рамках антигитлеровской коалиции - либеральные демократии.


   Что ж. Раскручивание образа врага - это старый, хорошо испытанный в ХХ (и не только) веке метод. Наступим снова на те же грабли?


.    


   А тем временем: "Человеческая жизнь не имеет политических убеждений, идеологических пристрастий, точек зрения на что бы то ни было и ценников. С ней все просто — ее надо защищать вне зависимости ни от чего, потому что — либо есть, либо уже нет" [Тихонский Ю. Травля. Новая Газета. 2014. 26 дек. Вып. № 146.: http://www.novayagazeta.ru/profile/14417/].


   Преодоление этих барьеров – единственный выход из тупика, хотя это вызывает жесткий протест у псевдопатриотов и у ревнителей устоев. Но травматическое прошлое не раз ставило и ставит под угрозу не только свободу, но ближайшее будущее - и настоящее - саму жизнь страны.

   Хотим ли мы остаться в виртуальном Зазеркалье?


© Лана Аллина /

© Светлана Князева


Положения статьи опубликовано автором в крупных научных, научно-публицистических, журналистских статьях в России и за рубежом, в том числе, зарегистрированных в РИНЦ. В частности: Идея свободы и инструмент "золотой середины" в теории и практике европейских либералов ХIX столетия. - М. Вестник РГГУ. 2013. Н. 13. Ноябрь. СС. 181-184; "Ценности и интересы в итальянско-российских отношениях в начале XXI в. Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-143;

перепечатка статьи (в сокращениях) осуществлена в 4 номере журнала "Знание-сила", 2016 г.; в электронном виде см., пройдя по ссылке:

http://www.znanie-sila.su/?issue=articles/issue_4492.html&r=1



.        

Слова на иллюстрации - "Идеалы и Свобода"

Фотография сделана автором в музее Турина

    .                                     .     





Фотографии взяты из интернет ресурсов и являются их собственностью.


COPYRIGHT 2016
2013 © RESEARCHER SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
R E S E A R C H E R SK Светлана Князева / Лана Аллина http://lana-allina.com
Авторские права защищены законом.
Данная статья опубликована и в бумажном варианте - см. выше 
Все права на данную публикацию защищены законом о копирайте.
Внимание! Все права на данную статью принадлежат автору - Светлане Князевой
Любые перепечатки и цитирование допустимы лишь с указанием данной публикации на персональном сайте Светланы Князевой /Ланы Аллиной
http://lana-allina.com и данной страницы на этом сайте
http://lana-allina.com/articles
ЛЮБОЕ НЕЗАКОННОЕ КОПИРОВАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ ЦЕЛИКОМ ИЛИ ЧАСТИЧНО ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКИХ ПРАВ И КАРАЕТСЯ ЗАКОНОМ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ.


Нет комментариев

Добавить комментарий