Деловая активность в России - каменистый путь
Лана Аллина
Конец XIX – начало ХХ столетия стали эпохой быстрого развития деловой активности и предпринимательства в России. Строились железные дороги, чтобы связать необъятные просторы Российской империи, поражал размахом инвестиционный бум, возникали масштабные предприятия, широко внедрялись технические новшества.
Но октябрьским переворотом 1917 года этот процесс был резко оборван.
В то же время в историю Запада ХХ век вошел как столетие предпринимательства, а с 1960-х годов возникли новые теории и практики менеджмента [Философия «новой волны»: гештальтпсихология, трансактный анализ, НЛП, коучинг], способствующие мотивации личности, развитию её деловых качеств и во многом обусловившие динамичное развитие экономики, рост качества жизни в западных странах.
Теории эти приобрели определенную популярность и в современной России, но хотя на рубеже двух тысячелетий появились первые плоды предпринимательства, всё же пока успешная карьера у нас – это в основном результат махинаций в обход закона, изворотливость и коррупция.
Распад СССР и начало реформ в новой России создали условия для развития деловой активности, однако и в начале ХХI столетия этот путь тернист. Стоит заставляет задуматься: возможна ли в принципе творческая карьера делового человека в нашей стране?
***
Исторический опыт и генетическая память народа складываются столетиями. В какой мере российские традиции, а в глубокой ретроспективе - матрица российской идентичности - способствуют раскрытию творческого потенциала делового человека?
Начиная с Киевской Руси, а затем Московского государства власть была прочной, когда ее возглавлял грозный правитель. Этому способствовали: суровый климат, скудные почвы на значительной территории, огромные пространства, отсутствие естественных границ, удаленность от моря (особенно, от теплого моря), от Мирового океана, изоляция от Европы, от стран Дальнего Востока. Открытость границ Руси приводила к постоянным набегам степных агрессивных кочевников, грабивших и разорявших города, селенья, монастыри. Власть и подданные были нацелены на отражение врага; правитель же опирался на силу оружия и страх подданных. Власть безраздельно владела и распоряжалась землею, всем имуществом, включая и людей. Уважение русских людей к сильной личности, вообще к человеческой жизни так и не возникло, народ не воспринимал такие понятия, как «закон», «право» (если это не право сильного), хотя они были еще прописаны в «Русской Правде» Ярослава Мудрого и способствовали торговым сделкам и развитию ремесел. Сближение с Византией – ближайшим торговым партнером, а также принятие христианства по византийскому образцу способствовали тому, что Русь переняла от Константинополя родственные черты авторитарной власти и модель цезаропапизма, правда, в слабо определившейся на том этапе структуре.
Следствием всего этого комплекса факторов стало то, что в структуре матрицы жизненной программы отсутствует важное звено: составляющая, которая обеспечивает уважение к личности человека и к его достоинству (и уважение человека к самому себе.)
Однако даже такая власть (и такое общество) отнюдь не мешали деятельности энергичных людей. Благодаря пути из варяг в греки бурно развивалась торговля, которая стала результатом роста товарной массы вследствие деловой активности предприимчивых людей. «Русская Правда» способствовала духу предпринимательства [Определены условия займа, долговые обязательства, условия купли-продажи, права собственности: http://loveki.ru/museum/docs/russkaya_pravda_yaroslava].
Деспотизм власти, заложенный в предшествующую эпоху и особенно в Удельный период, укрепился в течение 300 лет (без малого) татаро-монгольского ига. Правление завоевателей увеличило пиетет россиян перед грозной (и незаконной!) властью, перед самодурством чиновника. Но еще более важное наследие, привнесённое Игом, состояло в том, что в российской модели власти были воспроизведены черты азиатской кочевой модели и "включились" механизмы "ВОЖДЕСТВА".
Термин принадлежит российскому аналитику-эксперту Дмитрию Орешкину, который доказательно обосновывает мысль о том, что монгольское кочевое вождество есть ранняя форма государственности, и оно "замыкается у кочевых групп на одного человека, который объединяет кочевые народности для одной великой цели, которая, как правило, связана с грабежом соседей.." [Дмитрий Орешкин: «В ближайшем будущем неизбежно новое Смутное время» - [Электронный ресурс]: URL: https://openrussia.org/post/view/12775/ (дата обращения 01.03 Марта 2016)]
Сформулируем эту мысль так: вождество - оптимальная модель власти для управления населением на огромных пространствах с зыбкими неопределёнными (не естественными) границами, которая заострена на постоянную оборону и борьбу с соседями, на расширение жизненного пространства и на удержание подданных в повиновении.
300-летнее иго укрепило бездонное долготерпение в матрице российской идентичности и вылилось в апатию, безразличие, сервилизм - и в многовековое рабство более половины населения. Крепостное право привело к ещё большему укоренению долготерпения, ставшего бездонным, сервилизма и безответственности (неумения взять на себя ответственность даже за самих себя): рабство развращает рабовладельца, но больше – раба [Князева С. Е. Россия глазами итальянцев: вчера и сегодня.– Вестник Европы. ХХI век. Журнал европейской культуры. ТТ. XXII-XXIII. 2008. С. 56-58; Италия в начале XXI века. /Сборник ИМЭМО РАН. Ответственный редактор А. В. Авилова. М. ИМЭМО РАН. 2015. СС. 128-131].
Рождавшаяся на обломках 250-летнего татаро-монгольского ига и пока еще очень слабая Московская власть не могла не взять на вооружение, а в дальнейшем и скопировала существенные черты архаической восточной деспотии и азиатского способа производства [соглашусь в этом отношении с мнением российского ученого М. С. Восленского: Восленский М. С. Номенклатура. М. МП "Октябрь". 1991. С. 573-576], а механизмы вождества получили отточенное развитие в эпоху Ивана Грозного, в отдельные периоды господства Временщиков, в сталинском СССР.
Другая сторона медали (которую не в силах понять западный человек), - это уважение или, скорее, преклонение перед сильной, даже грозной, властью, а точнее государством-властью (в ряде случаев даже её обожествление!) при условии, что она снисходит - или делает вид, что снисходит - до нужд народа. При этом для народа принципиально важным становится отнюдь не его собственное благополучие (Потерпим! И не такое терпели!), а синтетическое идеализированное понятие о преданности Государству-власти, олицетворенному в правителе. В таком случае, возникает устойчивая традиция: чем грознее (и зачастую неправеднее) государство-власть, тем выше поднимается планка и собственного Величия в глазах россиян. Показательно, что собственное благосостояние людей никак не влияет на их представления о сильной и сплоченной стране.
И это - вполне закономерный итог: когда государство и народ в течение почти трехсот лет испытывали тяготы татаро-монгольского ига, власти русских князей, а затем и царей поневоле пришлось стать более жесткой. Великие русские князья мало-помалу перенимали опыт ханов-завоевателей - перед Золотой Ордой. Преклонение перед сильной властью, нарушения закона, мздоимство перестали вызывать порицание; напротив трудолюбие, предприимчивость на уровне массового сознания вызывали отторжение - ты что, самый умный нашелся? Ишь, деловой! В итоге такого безропотного положения более половины русского крестьянства попало в рабство. К тому же и церковь призывала православных любить «сирых и убогих», презирать «стяжателей».
Традиции, безусловно, являются важным механизмом защиты народа от произвола властей. К XV–XVII векам Западная Европа обрела опыт сословной монархии, с выраженным вассалитетом, кодексом рыцарской чести, а затем абсолютизмом, однако короли старались не нарушать естественные права подданных и божественные установления. В Англии же к этому времени сложились традиции уважения к личности, закону, власти, если она не нарушает права граждан, что позднее было воспринято и в Европе, и в США.
С расширением и укреплением Московского государства, затем Российской империи власть часто скатывалась в правовой беспредел, а свободу большинство угнетенного населения воспринимали как «волю», анархию, бунты. Успешным считали скорее сильного хама, присваивающего чужое добро, нежели того, кто зарабатывал деньги честным трудом. Либерализм и демократия, утвердившиеся на Западе и подталкивавшие развитие деловой активности, в России, к сожалению, развития не получили. А когда российские цари-реформаторы пытались «подправить» ход ее истории, они не только не встречали поддержки, у подданных и у народа, но и порою были уничтожены физически.
. 
***
И все же дух личной и деловой активности не угасал совсем, не покидал ту часть общества, что обладала интуицией и savoir faire – качествами, необходимыми для успешной карьеры. При Иване Грозном купцы Строгановы осваивали Урал и Сибирь, построили варницы в Сольвычегодске, на Кольской губе; их соратники рационализировали производство. Были и другие предприниматели – Никитниковы, Шорины, Светешниковы, Демидовы... А Петр Бекетов (ок.1600–1655), родом из Тобольска, стал одним из первопроходцев Сибири и основателем Якутска. Упомянем и Андрея Чохова, пушечных и колокольных дел мастера. Около 60 лет виртуоз работал в Москве на Пушечном дворе, создал более двадцати тяжелых орудий, а главное – Царь-пушку!
Нельзя не упомянуть и первого российского ученого в области камеральных наук, экономиста Ивана Тихоновича Посошкова (1652-1726), автора труда "О скудости и богатстве, сторонника меркантилизма и потому призывавшего вывозить из России ни в коем случае не сырье, а промышленные товары, не ввозить из-за границы продукцию, которую Россия может производить самостоятельно, соблюдать баланс экспорта и импорта - иначе будет запустение Российской земли "от нездравого и неправого рассуждения".
Посошков расставил новые акценты в вопросах об уравнении в правах российских и иноземных предпринимателей, о качестве продукции, упорядочении пошлин, борьбе с коррупцией, паразитизме дворян, о регламентации труда крестьян и перспективе их освобождения.
В 1694 году ученый создал денежный станок в подарок государю, позднее представил Петру I прототип пулемета и получил от царя задание совершенствовать свое изобретение, а с 1704 г. занялся установкой станков на Монетном дворе. В то же время Посошков, в труде "О ратном поведении", направляет предложения по реорганизации духовных дел блюстителю Патриаршего престола Стефану Яворскому, составляет "Завещание отеческое", в котором разъясняет основы религии и наставляет, как должен себя вести христианин. Никто не знает, прочитал ли Петр его "Книгу о скудости и о богатстве", но после смерти императора Посошкова заключили в Петропавловскую крепость, где пять месяцев спустя он скончался. Вероятно, именно книга и стала основанием обвинения его в государственном преступлении: рукопись ее быласокрыта в Тайной канцелярии.
В конце XVIII – начале XIX в. в России были учреждены Двенадцать коллегий, ведавшие отдельными отраслями не только государственного управления, но и развивающейся промышленностью, было издано немало училищ, куда принимались не только «привилегированные» дети, но и дети посадских или даже крепостных крестьян.
Именно из этого сословия – крестьян-старообрядцев вышли семьи талантливых промышленников-предпринимателей – Морозовы, Абрикосовы, Прохоровы, Рябушинские, Мамонтовы и многие другие умные люди [ Сокровища Пермского края. Сб. М., 1997, с. 5, 7.], сделавшие из отсталой крестьянской страны конкурентоспособную развитую Российскую империю.
Распространение грамотности и просвещения увеличивало возможность проявления деловой активности в низах общества. В 1701 г. Петр I издал указ о создании в Москве школы «математических и навигацких наук» [До петровских реформ училищ в России не было, грамоте детей обучали в церковно-приходских школах и при монастырях], а в марте 1714-го об открытии цифирных школ для обучения «малых ребяток из разных чинов», а в царствование Екатерины II (февраль 1781 г.) было принято решение основать в Санкт-Петербурге «народные училища».
Иван Кириллович Кирилов (1695 или 1689–1737), обер-секретарь Сената, ведал регистрацией и хранением карт. Так был собран материал для «Атласа Всероссийского», снаряжены экспедиции, нацеленные на присоединение к России новых земель, установлены связи с Китаем, Индией. Во главе Оренбургской экспедиции он в 30-е гг. XVIII в. руководил строительством города и еще около двух десятков крепостей и форпостов.
Можно усмотреть этапы российской истории, когда власть поощряла деловую народную жилку и принимала определенные мере по поддержке предпринимательства. В апреле 1712 г. именным указом Петра I была основана казенная оружейная фабрика – позднее Тульский оружейный завод. Фабрика открылась в 1714 г., а в 1720 г. на ней работало до 1200 оружейников. В 1762 г. Сенат запретил владельцам фабрик покупать деревни для использования крепостного труда в промышленности – производство теперь основывалось на вольном найме.
В конце Петровской эпохи (1722 г.) купец Иван Затрапезнов основал в Ярославле полотняную мануфактуру (от фамилии мануфактурщика и пошло название дешевой ткани – затрапезная) – так началась полотняное и льняное производство. Правительство безвозмездно выделило мануфактуре землю, было разрешено приглашать на работы и мастеровых из-за границы. Мануфактура производила белье, скатерти, полотенца, дешевую льняную и пеньковую ткань, пользовавшуюся спросом не только в России, но и за границей, особенно в Англии. Более века спустя эта фабрика была куплена московскими купцами Карзинкиными, а в 1913 г. Ярославская мануфактура стала крупнейшим прядильным предприятием России.
В годы правления Екатерины II более престижным становится статус купца, предпринимателя, управляющего производством (англ. – menager), хотя специальными документами Манифест Петра III [«О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (1762 г.) и «Жалованная грамота дворянству», принятая в правление Екатерины Великой (1785 г.)] определялось, что преимущественным правом заниматься предпринимательской деятельностью и торговлей обладают дворяне (однако эти господа предпочитали «прожигать жизнь» и приводить в упадок свои имения). Во второй половине XIX в. звания «почетных граждан города» зачастую присваивались отнюдь не выходцам из «дворянских гнёзд», а именно успешным предпринимателям, купцам, тем, кто вносил немалую лепту в развитие своих родных городов, в расширение производства, благоустройство жителей и возведение храмов.
В XVIII–XIX вв. предприятия уральских предпринимателей Демидовых, Строгановых, Шуваловых, Лазаревых стали центрами оружейного, ткацкого, кузнечного, стеклодувного дела, обработки самоцветов [Сокровища Пермского края, с.15, 17-19.]. Уральские домны, построенные на заводах Демидовых, оказались продуктивнее английских, прежде считавшихся наиболее эффективными. Технические новшества внедрялись и в других отраслях: русский теплотехник Иван Ползунов разработал проект универсального парового двигателя – первой в мире двухцилиндровой машины непрерывного действия; русский изобретатель и механик Андрей Нартов построил оригинальн